— Я стараюсь медитировать каждый день, — закивала она.

— Я пойду в библиотеку.

— Работать? — Тома отняла взгляд от книжки по артефакторике, — так поздно?

Уже несколько дней она изучала медальон Ордена Новой Маны, который я забрал у Елены Петриной еще на дуэльном фестивале. Тома пыталась понять, как он действует и как искусство личной трансгуманизайии вышло за пределы рода Орловских.

— Полистаю черный дневник еще немного.

— Не увлекайся им, — встала Тома и подошла ко мне, — иногда я боюсь, что ты можешь из него не вернутся, — проговорила она полушепотом, — что твое сознание останется внутри этой жуткой книжки.

— Не засиживайся, Стас, — не ответив Томе, бросил я взгляд на братика, развалившегося прямо на ковре у пустого камина и читающего какую-то книжку про магических существ.

— Хорошо, Игнат, — поднял он на меня глаза.

— Игнат, — остановила меня Тома, — я волнуюсь.

— Все будет хорошо, — улыбнулся я девушке.

В библиотеке было тихо. Лишь шуршание пустых страниц черной книги прерывало эту тишину время от времени. Видение, что я видел, открыв дневник, все еще было тем же.

Каждый раз, погружаясь внутрь, я подмечал все новые и новые мелочи. Новые особенности и детали, которых не видел раньше. Однако ни одна из них не меняла картину в целом. Не делала ее яснее. Каждый раз, все повторялось.

— Секреты проекта «Геката», — закрыл я книгу, — как же их раскрыть?

Пока что работа в библиотеке не дала внятных плодов. Информации в книгах и свитках по снологии было так много, и она была столь противоречива, что разобраться в этом стало просто невозможно.

Оставалось лишь два варианта: встреча со снологом, которую организовывал мне Денис Фомин, и девушка-кошмарница, что приходила в себя в госпитале.

Причем ставку я делал именно на нее. Ее сила была невероятной. Манипулировать снами других людей таким образом было недоступно сналогам. Обычная снология это работа с человеком, его сном и его разумом внутри сна. Сон можно изменить. Человека в нем можно изменить. Но чтобы эти изменения влияли на действительность… такое снологом недоступно. Как считалось раньше. Но эта девочка нечто совершенно другое. Она — снящая иного порядка.

— Можно? — со скрипом открылась дверь в библиотеку, — уже поздно. Что не спишь? — проговорила Тома.

— Входи, — разрешил я, — могу задать тебе тот же вопрос.

Девушка вошла, и я улыбнулся, потому что Тома была в прозрачном пеньюаре, сквозь который просвечивало красивое бежевое белье. Несколько смущенно она вошла внутрь.

— Не спится, — загорелась она румянцем, обняла плечи.

— Что ты задумала? — хмыкнул я.

Совсем недолго девушка колебалась, потом поправила сползающую на изящное плечико, бретельку и уже решительнее пошла ко мне.

— Я… я хочу поговорить, — села она на кушетку, что была справа от стола.

Девушка выглядела робкой: взгляд опущен, румянец на лице, сжавшаяся и напряженная поза. Я обратил внимание на ее ножки: красивые широкие бедра, изящные голени, маленькие ступни — все это радовало глаз.

— О чем?

— О… нас. Нас с тобой, Игнат, — подняла она глаза, посмотрела решительнее.

Я вздохнул, улыбнулся ей.

— Разве есть мы?

— В моей голове… — Сглотнула девушка, — в моей голове да. Есть. Я постоянно думаю о тебе. Уже давно сама не своя. Это странно, — хохотнула она растерянно, — ты в теле, которое младше меня на два года, но душа твоя, Павел Замятин, старше на все десять, — она подняла глаза, — и это видно.