— Некоторым все равно удалось бежать, — напомнил Джоджонах.

— Больших бед они не наделают, — отмахнулся Де'Уннеро.

— Зачем же тогда понадобилось пугать меня и заставлять бежать?

— Чтобы заманить гоблинов, — ответил Де'Уннеро.

— Мною? Значит, я, магистр Санта-Мир-Абель, служил в качестве приманки? — не унимался Джоджонах.

Впрочем, ему был понятен тонкий расчет Маркало Де'Уннеро. Свежеиспеченный настоятель унизил его на глазах молодых монахов, упрочив собственное положение. Пока Джоджонах, словно испуганный ребенок, спасался бегством, Де'Уннеро кинулся в самую гущу врагов и самолично убил нескольких гоблинов.

— Простите меня, брат, — лицемерно произнес Де'Уннеро. — Вы у нас единственный, кто достаточно немощен и способен выполнить такую роль. Если бы на вашем месте оказался такой молодой и крепкий человек, как я, боюсь, это стадо бросилось бы врассыпную.

Джоджонах умолк и пристально смотрел на Де'Уннеро, думая о неизбежной расплате. Нет, о подобном деянии, учиненном над магистром Абеликанского ордена, и о подобном обмане надо говорить перед более высокими инстанциями. Вероятно, Де'Уннеро серьезно наказали бы за самоуправство и издевательство над ним. Но к каким высоким инстанциям он может обратиться? К отцу-настоятелю Маркворту? Едва ли.

Да, признался себе Джоджонах, Де'Уннеро сегодня победил. Но ничего, решил грузный магистр, их личная битва будет долгой, очень долгой.

— Прошу вас, дайте мне гематит, — попросил он Де'Уннеро. — У нас есть серьезно раненный брат.

Де'Уннеро, которого совсем не волновали чьи-то раны, повернулся и бросил Джоджонаху гематит.

— И вновь вы доказываете, что еще представляете собой некоторую ценность, — сказал он.

Джоджонах молча пошел прочь.

— Ты обучил ее, — с упреком произнес Джуравиль вернувшемуся Элбрайну.

Эльф сидел на дереве, а Элбрайн только что вернулся, успешно завершив погоню за гоблинами.

Элбрайну не понадобилось спрашивать, о чем это он говорит. Он знал, что Джуравиль видел их с Пони танец и что без би'нелле дасада никакая пара не сможет достичь такого изящества и гармонии. Элбрайн не ответил на обвинение. Он поглядел вниз, где возле повозок Пони помогала раненым.

Джуравиль глубоко вздохнул и вновь прислонился к стволу.

— Ты даже не можешь в этом сознаться? — спросил он.

Элбрайн сверкнул на него глазами.

— Сознаться? — повторил он. — Ты говоришь так, словно я совершил преступление.

— А разве нет?

— А разве она недостойна обучения? — быстро спросил Элбрайн, махнув рукой в сторону повозок и Пони.

Эльф несколько смягчил свой гнев, но расспросы на этом не прекратились.

— Получается, что Элбрайн стал судьей, решающим, кто достоин и кто нет? И Элбрайн готов сделаться учителем би'нелле дасада вместо эльфов, которые с незапамятных времен владеют искусством этого танца?

— Нет, — серьезно ответил Элбрайн. — Не Элбрайн, а Полуночник.

— Ты слишком много на себя берешь, — заметил Джуравиль.

— Вы сами дали мне такое имя.

— Мы дали тебе больше, чем имя, — резко ответил эльф. — Мы дали тебе иную жизнь. Следи за тем, Полуночник, чтобы не злоупотреблять нашими дарами. Госпожа Дасслеронд никогда бы не простила такого оскорбления.

— Оскорбления? — воскликнул Элбрайн, которому это замечание показалось смехотворным. — Подумай-ка о положении, в каком я… в каком все мы оказались.