В последнее время Фрэнсис действительно зачастил в покои отца-настоятеля.

— Я же говорил тебе, чтобы до поры до времени ты держался от моих дверей подальше.

Брат Фрэнсис развел руками, удивленный такой переменой в настроении старика.

— Сейчас мы должны сосредоточить все внимание на Коллегии Аббатов, — объяснил ему Маркворт. — Если все удастся, ты будешь там присутствовать, и туда же мы притащим кентавра.

Удивление брата Фрэнсиса сменилось откровенным недоумением.

— Я? — спросил он. — Но я недостоин такой чести, отец-настоятель. Я ведь еще даже не безупречный. Меня могут возвести в этот ранг лишь весной, а к тому времени Коллегия Аббатов давно закончится.

Отец-настоятель криво усмехнулся и, приблизив свое высохшее, морщинистое лицо к Фрэнсису, прошептал ему на ухо несколько слов.

— Что? — срывающимся голосом переспросил брат Фрэнсис.

— Ты будешь там, — повторил Маркворт. — Безупречный Брат Фрэнсис вместе со мной будет присутствовать на Коллегии.

— Но… но… — бормотал очумелый брат, — я ведь еще не пробыл в монастыре десяти лет. Уверяю вас, мой послужной список, необходимый для перевода в ранг безупречных, в порядке. Но все равно требуется пробыть в монастыре полных десять лет.

— Магистр Де'Уннеро стал самым молодым настоятелем в нашей сегодняшней церкви. Вот и ты станешь самым молодым безупречным, — бесстрастно произнес Маркворт. — Времена нынче опасные, и ради животрепещущих интересов церкви приходится менять правила.

— А как насчет других моих сверстников? — осторожно спросил брат Фрэнсис. — Как насчет брата Виссенти?

Вопросы рассмешили отца-настоятеля.

— Остальные… во всяком случае, многие из них перейдут в ранг безупречных весной, как и установлено правилами. Что до брата Виссенти, — тут он умолк, и улыбка превратилась в гримасу, — пока будем считать, что его будущее зависит от того, с кем он водится.

— Но с тобою не должно быть никаких проволочек, — продолжал Маркворт. — Ты должен пройти стадию безупречного, прежде чем я смогу сделать тебя магистром. Здесь канон церкви строг и неизменен ни при каких обстоятельствах.

У брата Фрэнсиса подкашивались ноги. Он был на грани обморока. Правда, еще тогда, когда он говорил в коридоре с Браумином Хердом, Фрэнсис предвидел такое развитие событий, но он никак не ожидал, что его наставник сделает это столь поспешно. И теперь, первым услышав и узнав о своем назначении и о действительном намерении отца-настоятеля сделать его магистром, он был потрясен до глубины души.

Сейчас Фрэнсис заново возводил пьедестал непогрешимости, разрушенный убийством Греди Чиличанка, словно более высокий ранг сам собой давал ему искупление грехов. Впрочем, он, пожалуй, уже и не нуждался в искуплении, ибо случившееся тогда было всего-навсего несчастным случаем.

— Но до тех пор, пока тебя не возведут в ранг безупречного, ты должен держаться от меня подальше, — объяснил ему Маркворт. — Формальности должны быть соблюдены. В любом случае, без дела ты не останешься, поскольку у меня есть для тебя исключительно важное дело. Ты должен сломить Смотрителя. Кентавр должен свидетельствовать против Эвелина и против той девчонки, завладевшей камнями.

Брат Фрэнсис покачал головой.

— Кентавр считает их своей родней, — осмелился возразить он наставнику.

Маркворт попросту отмел этот довод.

— Сломить можно любого человека и любого зверя, — сказал он. — С помощью магической повязки ты можешь сделать жизнь Смотрителя настолько ужасающей и невыносимой, что эта четвероногая скотина будет молить о смерти.