Фигура тем временем приближалась. Странное дело, но страшно мне не было. Видать, сказывался только что пережитый стресс. Я ведь действительно приготовился убить или умереть.

По мере приближения к нам, фигура уменьшалась в размерах. Наконец, тот, кого граф назвал Чернобогом, встал напротив меня.

Черная фигура протянула руку и коснулась ладонью моего лба. Я ощутил тепло, будто бы от живого тела. А ещё в груди возникло странное ощущение правильности. Будто меня на что-то благословили.

Я чуть склонил голову, вроде как кивнул в знак согласия. Чёрная фигура развернулась. А потом исчезла, развеявшись в воздухе.

Я перевёл дух.

Некоторое время все стояли без движения.

— Он… ушёл? — тихо спросил Ратимир.

— Да, — ответил я.

В следующий момент исчезли родовые духи Васильевых.

— Он был здесь? Правда? По-настоящему? — затараторил мальчишка-секундант.

— Правда. По-настоящему, — ответил граф. — Но ты об этом распространяться не будешь. Ты понял?

— Да понял, понял…

— Вляпался ты, парень, в историю… понимаешь теперь, что Васильевы тебя сжить попытаются? — продолжал граф.

— Батя не даст! — ответил парнишка.

— А чей ты сын? — спросил Ратимир. — Не видел что-то тебя в наших краях.

— Салтыков я… Колояр…

— Вот оно как… что ж столица-то так зачастила к нам?

— Да после прошлогодней вечеринки на второго Ярилу много слухов было, — ответил парень. — Все вот решили на себе проверить, видимо.

Мне стало любопытно, что там за слухи были, но граф промолчал, и я тоже не стал задавать вопросов.

— Ладно. Давайте уж выбираться отсюда, коли живы остались. Но ты, Колояр, запомни: будешь болтать лишнего — попадёшь к Чернобогу на тризну. Я не шучу.

— Да понял, я понял, не маленький… — ответил пацан.

Утром, сразу после завтрака, граф пригласил меня к себе в кабинет. Это было небольшое, по меркам аристократии, помещение под самой крышей. Отсюда, через верхушки деревьев, открывался отличный вид на Волгу. Окна были распахнуты настежь, дверь обещал быть жарким, но кондиционеры Ратимир не любил.

— Присаживайся, что ли, — сказал граф, указывая на одно из кресел, стоящих справа от рабочего стола, у журнального столика. — В ногах правды нет.

Я занял предложенное место. Ратимир сел рядом, вытянул ноги и продолжил:

— Надо бы о серьёзных вещах потолковать, — сказал он. — Пока ещё чего не приключилось, вроде вчерашнего.

— Согласен, — кивнул я.

— Ты скажи, дух твоего рода, Любомир, сейчас с снами? — спросил граф.

Я посмотрел на Любомира, который стоял возле окна и наслаждался видом.

— Ага, — кивнул я.

— Скажи ему, пусть тоже послушает. Да скажет, что и как. Он всё-таки больше про ваши семейные дела знает, как оно на самом деле.

Любомир посмотрел на нас, улыбнулся и кивнул.

— Послушаю, конечно, — сказал он. — Только вот насчёт семейных дел… отец не то, чтобы очень любил посвящать в текущие дела сыновей. Особенно младших. Поучать — любил, а вот говорить о чём-то действительно серьёзном — ну, так… только когда стало понятно, что род под угрозой, он возил старших с собой на предприятия.

— Но не тебя? — спросил я.

— Нет, — вздохнул Любомир. — Не меня. Но, если что-то очень нужно будет выяснить — я смогу на время отлучиться в Навь. Там поговорить со своими.

— Что он ответил? Что отец ему ничего не рассказывал? — спросил граф.