— Тебя исторг твой род, — вмешался Ратимир. — От тебя отказались родовые духи. Ты наш. Мы приносим тебя в дар богу.

— Нет, вы не понимаете… — по его щекам покатились слёзы. — Я же княжеского рода… нас нельзя вот так!.. что же за кошмар-то такой!..

Он всхлипнул. В этот момент я вдруг подумал, что, если бы не Любомир и то, что он мне показал ночью — то не смог бы продолжить.

— Ты благородной крови, — продолжал Ратимир. — Готовься встретить свою участь достойно, как подобает!

Граф взял Изеслава за плечи, я за ноги — и мы потащили его на капище. По дороге он продолжал причитать и плакать. И только когда увидел над собой кумира, наконец, притих. Он глядел вверх, будто загипнотизированный.

Ратимир отошёл от нас и зажёг ещё один факел возле основания кумира. Потом достал ритуальный нож и, склонив голову, передал мне.

Я поднялся и принял клинок из его рук. Положил его плашмя на свои ладони и начал нараспев читать слова древнего наговора, которые учил всю дорогу до этого места. Слова будто лились сами, без участия моего сознания.

«Только не больно…» — краем уха услышал я.

Я подумал о том, какую боль переживал во время предыдущих ритуалов. И понял, что готов пережить и худшее, даже с благодарностью. В боли я увидел что-то вроде искупления. Платы за отнятую жизнь.

— Пора, — сказал Ратимир, поглядев на небо.

Любомир встал рядом со мной.

Я опустился возле жертвы. Поднял клинок. Потом посмотрел в лицо кумиру, не переставая говорить то, что положено.

И в этот момент идол словно ожил. Деревянные черты лица изменились, потом вовсе стёрлись, образовав сплошную чёрную маску. А потом из дерева вышла уже знакомая мне крепкая мужская фигура, будто сотканная из самой черноты.

— Сейчас, — повторил Ратимир.

Я мощным рывком опустил клинок, метя в шею лежащего передо мной человека. Будто в замедленной съёмке я наблюдал, как железо входит в плоть. Как проступают первые капли крови. Потом клинок прошёл через шею насквозь, вонзившись в землю.

Изеслав дёрнулся и замер.

Чёрная фигура склонилась над ним. Опустила внутрь всё ещё трепещущего тела руки. Рывком достала что-то белесое из его груди. Смяла в ладони, и продолжала мять, пока это нечто не исчезло.

Потом Чернобог посмотрел на Любомира. Тот выпрямил спину, расправил плечи, глядя перед собой гордо и твёрдо.

Чернобог приблизился к нему вплотную. Опустил свои чёрные ладони на плечи призрачно-белому духу. После чего одним рывком схватил его и повалил на землю — туда, где лежало тело с рассечённой шеей. Любомир исчез.

К моему изумлению, страшная рана, которая продолжала кровить, вдруг начала стремительно затягиваться.

Глава 16

Чернобог ушёл. Некоторое время было тихо. Я как завороженный смотрел на мерно вздымающуюся грудь человека, которому я только что разрезал шею. От раны не осталось и следа. Лишь потёки крови говорили о том, что удар мне не привиделся.

Я посмотрел на Ратимира. И в этот момент на краю поляны, между факелов возник дух. Я его сразу узнал, по семейным портретам, которые Любомир показывал мне в убежище.

К нам явился сам старый граф, Куракин Благояр. Мой отец.

Он медленно двинулся в мою сторону. Из-за густой бороды губы было не разглядеть, но его глаза выдавали улыбку.

— Что происходит? Он… здесь? — тихо, едва слышно спросил Ратимир, видимо, имея ввиду Чернобога.

Я не ответил. Просто не смог из себя выдавить ни слова.

Граф подошёл к бессознательному телу. Опустился перед ним на колени и, протянув призрачную руку, осторожно коснулся его плеча.

Тот, кто когда-то был Изеславом, порывисто вздохнул и выпрямился. Он встревоженно озирался по сторонам, недоумённо моргая.