Проснувшись на следующее утро, я обнаружил, что отец сидит в кресле и смотрит на меня.

— Доброе утро, — сказал он, увидев, что я открыл глаза.

— Доброе, — ответил я. — У меня большая просьба. Не мог бы ты, пожалуйста, не появляться вот так, когда я сплю?

— Хорошо, — кивнул князь, улыбаясь. — Не буду.

Он выдержал небольшую паузу, потом добавил:

— Непослушным детям в благородных семьях говорят, что за ними всегда наблюдают родовые духи. Чтобы они не слишком шалили… знаешь, я сам не очень в это верил. Что у духов время находится на это.

— Ты же знаешь, у меня было иначе, — ответил я.

— Мы не поговорили вчера, — сказал отец. — Надо бы это исправить.

Сколько раз в детстве я себе представлял вот этот разговор… бросал обвинения, придумывал оправдания, заверения, объяснения… теперь же, прислушавшись к себе, я вдруг понял, что это всё осталось где-то там, в прошлом. Отболело-отгорело, пепел остался. Я слишком много прожил на этом свете, чтобы по-прежнему ощущать какую-то обиду или переживать насчёт несправедливости.

Конечно, обстоятельства, в которых мы встретились, сложно назвать нормальными. Но ведь и весь мир для меня изменился, совсем недавно. Новые обстоятельства перестали вызывать сильные эмоции.

— Послушай… — сказал я, поднимаясь с кровати. — Ты, наверно, удивишься, но за то время, что мы общались, Любомир многому меня научил.

Князь молчал, замерев на стуле.

— Я не буду судить родителей, — продолжал я. — Теперь мне есть, ради чего жить. Знаешь, когда выживаешь на самом дне и потом обретаешь что-то такое — это очень ценно. Даже сложно объяснить, насколько, — я попытался улыбнуться.

Отец некоторое время сохранял невозмутимое выражение лица. Потом изобразил глубокий вздох и произнёс:

— Я очень скучал по тебе, Велимир. Надеялся, что когда-нибудь смогу увидеть тебя вживую. Но получилось видишь как… только в посмертии.

— Я тоже скучал по тебе, отец, — ответил я, стараясь не замечать колючий комок в горле. — Очень.

— Ты… прости, что пришлось сделать так.

— Думаю, у вас были причины.

— Были, — кивнул отец. — Очень серьёзные. Наш родовой волхв Всевед на смертном одре предсказал жестокие испытания для нашего рода. И рассказал о тебе. О твоих способностях Великого Волхва. О том, что на тебя будут охотиться. И о том, что ты обязательно должен вырасти среди простых людей, не зная своего рода.

Я закрыл глаза. Потёр кончиками ладоней лоб.

— Он, конечно, не сказал зачем? — спросил я, грустно улыбнувшись.

— Нет, — князь покачал головой. — Он не успел. Но мы с княгиней решили, что к его словам стоит прислушаться. У неё ведь тоже были задатки волхвы, просто она их скрыла. Не хотела идти по этому пути. То, что с тобой происходит, она предчувствовала. И сделала всё, чтобы ты дожил до этого момента.

— Как ты вернулся? — спросил я. — Почему именно ты?

— Я погиб в бою, защищая род, — улыбнулся князь. — Такие воины часто становятся защитниками родов. Другое дело, что путь из Нави занял необычно много времени. И на ближних лугах я не смог найти наших прежних защитников, а ведь у нашего рода было девять духов!

Он поднялся и приблизился ко мне. Потом присел так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— И это самое серьёзное во всей этой ситуации, сын, — сказал он, пристально глядя на меня. — Что-то вытащило с границы миров целых девять духов-защитников, и вытащило так, что их не вдруг можно найти даже в Нави!

Князь снова выпрямился и подошёл к окну.