Расправившись с ним, я подбежал к боевику, который стоял на парковке, возле входа в основное здание. Его я ударил по затылку прикладом автомата. Кажется, сработало: тот молча повалился на землю, вроде бы не переставая дышать.

Двери я просто вынес, на заклятии усиления. Да, голод уже давал о себе знать — но я старался его не замечать. Не до того было.

Я рванул вперёд, прямо на стену огня.

— Куда спешишь! — окликнул меня отец. — Заклятие защиты от огня!

И он назвал ещё одну формулу.

Вокруг меня образовалось что-то вроде призрачной водяной завесы. Удивительно, но от пламени она действительно защищала не хуже настоящей воды.

Девочки прятались в ванной, на втором этаже. Отличное место: сюда почти не добирался дым.

Я схватил их обеих, стараясь соблюдать осторожность и отменив усиление.

Девочки завизжали. Ну конечно, невидимость-то я не отменил…

— Не бойтесь, — сказал я. — Так надо! Чтобы враги не заметили!

Визг тут же прекратился.

Я вытащил девочек из горящего здания и отнёс подальше, чтобы не видно было трупы нападавших. Потом аккуратно посадил на траву.

— Всё, всё хорошо… — сказал я отменив заклятие невидимости и, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Хотелось бы верить, — ответил Ратимир.

Я обернулся.

Князь порядком запыхался. Наверно, увидел, как нечто выносит девочек из горящего дома и побежал к нам. Скорее всего, он пытался другим способом проникнуть в дом. Например, пытался залезть через второй этаж, чтобы обойти зону пожара.

— Но что-то мне подсказывает, что всё только начинается, — продолжал он.

Глава 20

Основное здание удалось потушить до того, как оно полностью сгорело. Разумеется, с помощью магии. Потом отец: он знал редкое заклинание, делающее воздух непригодным для дыхания и горения, или, как сказали бы современные учёные, убирающее из него кислород.

Сильно пострадало только левое крыло, где находились покои девочек, и немного центральных вход. Кабинет графа и общие помещения остались совершенно целыми.

Под утро, когда пришла графская доверенная челядь устранять последствия ночных событий, мы с Ратимиром спустились к берегу Волги, прогуляться и поговорить.

— У меня встреча с Деевым, в центральном офисе, — начал я. — Отменять не буду. Потом я улечу в Москву, на день, может, на два.

Граф посмотрел на меня, качая головой.

— После всего, что случилось, я подумываю о том, чтобы скрыться в сибирском имении. И тебя спрятать в первую голову. Они ведь явно за тобой охотились. А тут так получилось, что под руку подвернулся старый граф…

Насчёт «старый» у меня было своё мнение, но спорить я не стал.

— Меня посчитали слишком малозначимым во всей это истории. И знаешь? Это совсем-совсем нехорошо. Рушатся самые основы нашего мира. Это выходит за рамки интриг между родами. И будет иметь последствия. Отсюда знаешь какой вывод? — спросил он.

— Какой? — автоматически ответил я.

— Что их не очень волнуют эти самые последствия. Игра идёт на высшем уровне. И я её не понимаю. Поэтому устраниться от неё — это не трусость и не бегство, как ты мог, возможно, подумать…

— И в мыслях не было! — возразил я.

— Тем не менее. Так вот, это разумное поведение. Надо сначала понять, что к чему.

Я выдержал паузу. Посмотрел на реку. Солнечные блики играли на волнах. Где-то вдалеке загудел большой буксир, толкающий груженную щебнем баржу.

— Я так надеялся, что у меня оно будет, это самое время, — ответил я. — Нет, граф. Раз уж это уже происходит — бегство ничего не даст. Значит, нужно действовать на опережение.