— Ну а куда деваться. Это все коровы? Или ещё где-то в загашниках остались?

— Все! — пискнул, съёжившись, мужик.

— Смотри, зараза. Если выяснится, что ещё где-то приныкали — я тебя потом за яйца на сосну подвешу. Понял меня⁈

Убедившись, что мужик уже вот-вот начнёт обильно пачкать штаны, я прекратил воздействие. Подошёл к одной из коров, меланхолично жующих жвачку, и потрепал её по безрогой голове.

— Домой хочешь, чернушка?

Взгляд коровы говорил: «что воля, что неволя — всё едино».

— Ладно. Я сейчас временно исчезну — нужно вопросы порешать. Вернусь ближе к ночи, коров заберу. И только попробуйте мне тут чего-нибудь учудить!

— А чего нам чудить? — Мужик перекрестился. — Всё ж на виду.

— Ну мало ли, чего выдумаете. Коров перекрасить, например. Помни: сосна, яйца, висеть!

Нехорошо ругаясь, я отошёл подальше от хутора. Присмотрел камешек в траве, до которого, по идее, никому не должно быть дела, и, убедившись, что никто за мной не следит, начертил там малю-у-у-усенький Знак. Встал на него — и переметнулся в «фонтан».

Войдя в пункт приёма, поздоровался с уже знакомым приёмщиком и, не дослушав ответного приветствия, сказал:

— Мне нужны Ерёма и Иван.

— Э… — озадачился приёмщик.

— Ну эти, два брата-акробата, с которыми мы вчера здесь были. Как их найти?

Глава 8

Приёмщик пожал плечами.

— Так, это… Не знаю я! Мне ж разве кто отчитывается? Пришли-ушли. Охотники — народ вольный, известное дело…

— Бардак.

Тут дверь открылась, и вошёл мужик, которого я сходу обозначил для себя, как Хагрида. Здоровенный, волосатый, весь какой-то дикий, в непонятных обмотках.

— Привет, Харисим! — поздоровался с ним приёмщик.

— Здорово, шелупонь! — громыхнул басом Харисим, аж стены затряслись. — А это что за мозгляк?

«Вау! — подумал я. — Ну точно — Хагрид, только Харисим. Надеюсь, ему колдовать вне Хогвартса не запретили».

Пока я думал, приёмщик объяснял, кто я такой езмь.

— Ну, если Иван ручается, — прогудел Харисим и бахнул на стол мешок с костями.

Судя по размеру мешка, Харисим собрался на пенсию.

— Водяной, — сказал я.

— А? — повернулся ко мне Харисим.

Был он выше меня на три головы, хотя я так-то нифига не карлик. Посмотрел сверху вниз.

— Водяной, говорю, интересует? Тут неподалёку, прибить надо.

— Это где хутор, что ли? Да идут они к лешему!

— Не дойдут. Лешего я на прошлой неделе завалил, разве что у вас ещё один есть. А вот водяной мне дорогу перешёл, девушку украл хорошую. Поквитаться хочу. И девушку вернуть, само собой.

— Так, а чего ты тут, в Смоленске-то выступаешь? Охотился бы в своём Поречье, и…

— Да я б охотился! — прорвало меня. — Только вы сами-то свои проблемы не решаете! Про хутор, вон, все знают. И что? У нас в Поречье если бы кто про такое узнал — десяток собрали и пошли, без разговоров. А вы?

— А ты не попрекай! — обиделся Харисим. — Это у вас там — полторы твари на десять вёрст. А тут знаешь — на каждом дереве десяток русалок сидит, а под деревом волкодлаки пляшут. И это ещё в спокойных местах, где гулять можно. Всех, знаешь, не наспасаешься. А уж хуторян этих зажравшихся — сам бы русалкам скормил, ей-богу!

— Верю, — сбавил я накал. — Но Марусю эти твари в Поречье похитили. Такие дела.

Харисим присвистнул. Даже свист у него получился какой-то басовитый.

— Во дают! Ну, допустим, я в деле.