Мне, на моём ранге, были доступны все известные справочнику отсроченные Знаки. То есть, четыре. Два я отмёл сразу: простая Западня и Отсроченная Заморозка. Обе хороши, но только в том случае, когда ты тусишь где-то рядом и охотишься на простых тварей. А у нас речь о Троекурове — который, судя по всему, сто очков вперёд колдуну даст. Получается, полная бессмыслица. Ну что, он из Западни не выберется, что ли? Да тьфу и растереть. И Заморозка… Ну, подморозится да растает, делов-то.

Нет, тут хочется нагадить от всего сердца, от всей широты охотничьей души. Насмерть эту тварь отсроченным Знаком не убить, конечно, но пусть хоть потреплет как следует.

Я выбрал два других Знака и открыл их, один за другим. Отсроченная Костомолка и Отсроченное Испепеление. Названия Знаков говорили сами за себя.

Запас родий ещё оставался, и десять я ввалил в апгрейд отсроченной Костомолки, которую мыслил наиболее перспективной. От огня, помнится, даже такой клоп, как Иоганн Головин, умудрился защититься. А вот Костомолка — это вам не хухры-мухры. Она кости ломает. Замешкался чуток — и прощай, прямохождение.

Эх, всего две родии осталось! Ни туда, ни сюда… Ну, ладно, ничего. Родии — дело наживное. Уж где-где, а в Смоленске насшибаю. Хотя я и в Поречье насшибаю. Да что далеко ходить — если изловчиться, то хоть за воротами усадьбы могу. Тут же главное — что? Главное — сложа руки не сидеть. Не лениться поднимать то, что само под ноги падает.

Возле двери в башню я изобразил Костомолку, понадеявшись, что Троекуров будет заходить через парадный вход, а не через могилу. Возле другой двери, в подземный ход, исполнил Отсроченное Испепеление.

Знаки я не процарапывал — этого рода магия физического исполнения не требовала. Знаки, начертанные по воздуху, вспыхнули и погасли, отожрав сколько положено маны.

Подумав и прикинув свою полувоображаемую шкалу, я нарисовал ещё парочку Испепелений и одну Костомолку по залу, стараясь сделать так, чтобы случайные мертвецы в них не попались. Шансов на то, что Троекуров попадётся, конечно, тоже было мало, но блин. Если не пытаться ударить — так и не ударишь никогда.

Скорее всего, он и в те, что возле двери, не попадётся. В них вляпаются тупорылые мертвяки, когда станут отходить после моего победоносного исчезновения. Ну и хрен с ним. Хоть как-то этой мразоте нагадить — и то сало.

С чувством выполненного долга я подошёл к куче тряпья и встал обеими ногами на башмак.

Вспышка — и я в «фонтане».

Солнце ещё стояло высоко, когда я вошёл в костеприёмник и порадовал приёмщика новыми костями — от башенных мертвецов.

— Вот не живётся ж вам спокойно, — покачал головой мужик, отсчитывая деньги.

— Вечный покой сердце вряд ли обрадует. Вечный покой — он вообще для седых пирамид.

— Каких таких пирамид?

— Египетских.

— А. Слыхал я про Ебипет этот. Вот уж правда, как назови — так оно и…

— А чего там?

— Да ужас. Там люди с пёсьими головами ходят. И ещё всякие твари жуткие. Лет пять назад занесло к нам охотника тамошнего. По-нашему-то едва лопотал, но научился — разговорили. Такого понарассказывал…

— А потом куда делся?

— Да как зима началась, он чуть умом не тронулся. Полгода без дела просидел в оплоте, всё в одеяла кутался, а потом обратно ушёл. Лучше, говорит, люди с пёсьими головами, чем вот это вот всё, что у вас по зиме творится.