Я встал и поклонился.

— Прошу простить, Наина Фёдоровна. Суровы наши охотничьи будни. За сим разрешите покинуть общество. Отбываю по срочному делу.

Наина Фёдоровна прижала руки к груди.

— Ах, Владимир Всеволодович! Вам совершенно не за что извиняться. Вы — мой спаситель! От всей души надеюсь, что мы с вами ещё увидимся. Двери моего дома всегда будут открыты для вас. — Взгляд, который дама метнула на меня, был весьма красноречив.

— Если вы опасаетесь возвращаться домой, уважаемая Наина Фёдоровна, совершенно свободно можете разместиться здесь, — вмешался Обломов. — Места, как вы, вероятно, заметили, достаточно.

Ишь ты. А друг-то мой насчёт барышень — тоже не дурак.

— Ах, ну что вы, — Наина Фёдоровна скромно потупилась. — Незамужней девушке проживать в доме холостого мужчины? Как можно…

Чем закончатся брачные игры, я дожидаться не стал. Изобразил Знак и переместился в Оплот.

Глава 13

Повезло: помимо Прохора, в Оплоте находились Егор и Никодим. Отдыхали на топчанах после тяжёлой трудовой вахты.

Я вкратце обрисовал охотникам ситуацию.

— Ну, Троекуров! — покачал головой Егор. — Ну, мразь! Однако насчёт того, что самого его трогать рановато — это ты прав, Владимир. Тут выждать надобно, сил подкопить. Чтобы уж истребить наверняка. А вот порушить это его подземелье — милое дело. И нечисть богомерзкую перебьём, и сами в накладе не останемся. Сей же час народ собирать буду. Когда выступать-то?

— Пока не решил. Ты собирай силы, и ждите здесь. А я, как всё точно разузнаю, отправлю вам уведомление.

— Чего?

— Ну, сокол от меня прилетит. С запиской. Как прилетит — тут же перемещайтесь в Смоленск, в дом генерал-губернатора. Знак я сейчас оставлю. Не думаю, что долго ждать придётся.

— Понял. А сам ты сейчас — куда?

— Рекогносцировку проводить.

Егор сделал вид, что понял. Многозначительно кивнул.

А я вернулся в Смоленск. В этот раз Илью Ильича беспокоить не стал, материализовался в проулке возле его дома. Оставлял там Знак на всякий случай — и вот он представился.

Где находится особняк Троекурова, я знал. Неподалёку от генерал-губернаторского, прямо на той же улице. Неудивительно, в общем-то — богатые люди лепятся друг к другу не менее охотно, чем беднота в деревнях. Только если во втором случае это — вопрос выживания, то в первом — престижа. Где ещё-то местным понторезам домами и каретами хвастаться, если не на глазах друг у друга? Не в трущобах же особняки возводить.

Проводить разведку нужно было с умом. Сам я светиться у Троекурова не собирался. Даже если он пока не знает, что за странный парень разгуливает по Смоленску в богатой одежде, с мечом и в перчатке охотника, справки наведёт очень быстро. Есть мнение — меня тут скоро, как в Поречье, каждая собака узнавать будет. Всполошу гадину раньше времени — нехорошо получится… Нет, тут надо действовать аккуратнее.

Как именно, я размышлял по дороге. И увидел, что решение шагает мне навстречу. По улице шёл сосредоточенный Захар. В уме явно что-то прикидывал. Был так занят своим мыслями, что чуть в меня не впечатался.

— Добрый охотник даже вне службы сохраняет бдительность, — перехватив Захара за плечи, пожурил я. — О чём задумался? Как положено служивому — о бабах?

— Да если бы, — Захар вывернулся. — О бабах я мог думать, пока с тобой не знался.

Тут я немного офигел.

— Это ещё в каком смысле?

— В таком! Кто меня погнал не жрамши про трубы узнавать?

— Уфф. Отлегло… Ну да, было дело.