Но я философом не был. Я только подумал, что было бы неплохо собрать несколько костей этих самых мертвяков и попробовать сделать из них клинок. Может, им таких мертвяков рубить будет сподручней?

Дальше подумать я не успел, потому что пришлось в одиночку биться сразу с двумя мертвяками.

Задача это была непростая. Пусть и ослабленные, двигались ублюдки быстро, руками размахивали, как два вертолёта. А меч у меня был таки один.

Поэтому того мертвяка, что справа, я занял Костомолкой. Пока он корчился, атаковал мертвяка слева.

Решил потестировать новые подходы. В частности, попробовать загнать лезвие в глаз. Вдруг им достаточно мозг поразить! Десятки хоррор-муви не могут хладнокровно лгать зрителю!

Получилось так себе. Клинок оказался несколько шире глазницы и быстро застрял, только ослепив мертвяка на один глаз. Пришлось кастануть Удар, чтобы отшвырнуть мертвяка и высвободить меч.

А пока этот приходил в себя возле двери, я повернулся ко второму, который уже пережил Костомолку. Пережил, правда, не без потерь. Одна рука у него болталась так, будто в ней вообще не было кости. Голова повисла набок, без толку скаля зубы.

В недоделках всё же не так много стальных костей. Кое-что получается сломать.

Тем не менее, пусть и изувеченный, мертвяк не собирался сдаваться. Он выставил перед собой целую руку и, рыча, попёр на меня. Намерение было, наверное, схватить меня за горло и придушить, но это шло вразрез с моими планами на вечер, поэтому я отбил руку мечом.

Звяк! Блин, вот эта рука — стальная, без обмана. Ну и ладно, мы её трогать не будем. Будем бить туда, где нам уже показали зелёный свет.

И, взмахнув мечом, я рубанул по уже перебитой шее. Расчёт оказался верен. Голова легко отделилась и покатилась по полу. А меня шарахнуло молнией.

Очень как-то слабенько шарахнуло, всего на пять родий. Я-то уж было привык, что в мертвяках семь штук железно содержится. Но, видать, то действительно в прокачанных, которых Троекуров-старший не стыдится в свет выводить.

Тут от двери отлепился мертвяк номер один. Он, кажется, расстроился из-за судьбы своего собрата и, заорав дурниной, понёсся на меня, размахивая кулаками.

Я прощёлкал момент, когда можно было рубануть — всё же эти молнии в горячке боя были не совсем в тему, выбивали из колеи, — и мертвяк подобрался совсем близко. Пришлось на лету менять стратегию. Ронять меч и производить захват-бросок.

Приём удался. Мертвяк, перекувырнувшись через меня, спиной завалился на пол. А я, выпрямившись, зарядил ему в башку Ударом. Невероятно удачно. То ли голова у него в принципе была слабым местом, то ли выбитый глаз поспособствовал. Но этого самого Удара хватило. Мертвяк дёрнулся и замер.

Меня шарахнуло — семь родий. Никакой закономерности, блин, чистый рандом! Но не разрабам же жалобу писать. Жизнь — стерва непредсказуемая. Что имеем — то имеем. А поимел я, не много не мало, двенадцать родий.

Я поднял голову и окинул взглядом подвал. Битва кипела. Все мертвяки были удачно оттеснены от распахнутой двери. Охотники дело знали и, даже столкнувшись с непривычным соперником, лицом в грязь не ударили. Несколько трупов уже валялось на полу, не подавая признаков желания встать.

Вот один из мертвяков, отступая, вляпался в мою Отсроченную Костомолку и скрючился в какую-то фигу. Захар, сражавшийся с ним, не растерялся и тут же начал рубить голову. С третьего удара получилось — молодец, Захар!

Вообще, у всех дела складывались настолько хорошо, что я даже вмешиваться не хотел.