— Правильнее было бы сказать, «в центре земли». Мне кажется, центр земли всегда именно там, где находитесь вы, господин Дудинскас... Но где же ваш восхитительный тирольский пиджак? И почему нас не встречает господин Слабостаров?

Из-за пиджака они как раз и познакомились, из-за Слабостарова нашли общий язык.

Дудинскас оказался в Германии вместе с профессором Ягодкиным и по его рекомендации. Они участвовали в работе Всемирного конгресса международной организации «Партнерство и содружество», проводимого под патронажем господина Доневера, русский вариант книги которого под таким же названием Ягодкин редактировал.

В старинном замке неподалеку от Ганновера президент Германии фон Вайцзеккер давал для участников конгресса обед. Виктор Евгеньевич, оказавшийся на таком высоком приеме впервые, надел свой любимый зеленый пиджак с деревянными пуговицами, к тому же он курил трубку. Господин Доневер также покуривал трубку и обожал тирольские пиджаки, которые тоже надевал не всегда к месту — мог себе позволить.

Узнав, откуда Дудинскас, он сразу спросил его про Слабостарова. К концу вечера они были друзьями, тем более что Дудинскас, как он скромно выразился, уже подумывал заняться производством бланков ценных бумаг и собирался заполнить своей продукцией весь восточный рынок.

— Давайте вместе, — пошутил он. Доневер рассмеялся, как ребенок, и пригласил господина Дудинскаса посетить одну их своих фирм.

двойная игра

— Как я понял из вашего последнего письма, вы категорически настаиваете, чтобы третьим участником нашего совместного бизнеса стал ваш государственный концерн Спецзнак, возглавляемый нашим «общим другом» господином Слабостаровым? — по-немецки спросил Доневер, когда «чайка» тронулась в сторону города. — Но есть ли у него что-нибудь за душой?

Нет, Дудинскас вовсе не настаивал.

— Ничего за душой у них нет, ничего сами они делать не умеют, — сказал он. — Денег у них тоже нет. Но Спецзнак — это госструктура, то есть крыша...

— What is krisha? — спросил Доневер по-английски.

— Крыша — это непереводимо. Это когда сверху тебя прикрывают от наездов. Впрочем, «наезд» — это тоже непереводимо.

— Я переведу как лобби, — сказал переводчик.

— Кроме того, с помощью Спецзнака мы сможем подгрести под себя заказы не только частных фирм, но и всех государственных...

— Монополия, — сказал переводчик. Доневер задумался.

— Почему господин Слабостаров так не хочет, чтобы у вас с нами получилось? — спросил господин Доневер, когда они уже подъезжали к первым городским постройкам.

— А почему вы так не хотите иметь дело с государством?

— С этим государством, — уточнил Доневер. — Как вы знаете, в нашем концерне доля государства весьма значительна.

— Хорошо, пусть с этим.

— У меня нет оснований ему доверять. Вот вы собираетесь производить ценные бумаги и даже дензнаки на экспорт...

— Это не я. Это Слабостаров.

— Хорошо, пусть Слабостаров. Неужели вы надеетесь, что у вас кто-нибудь станет размещать заказы? Ведь вы — государство фальшивомонетчиков. Вы не задумываясь включаете печатный станок и выпускаете ничем не обеспеченные деньги, причем тайно, обманывая своих. Кто помешает вам обмануть чужих и напечатать себе лишний миллиард другой валюты? Нет... Я еще могу поверить Дудинскасу, потому что вы лично мне симпатичны, и мне кажется, что мы с вами сумеем выбрать какой-то безопасный вариант отношений... Раз уж я здесь и деваться некуда... Но я не могу поверить господину Слабостарову. За ним — государство жуликов и временщиков, у которого давно уже нет никакой морали.