— Бумага французская, сверхзащищенная, — пояснял министру Дудинскас — так факир раскрывает фокусы на встрече со школьниками, — кроме того, она должна быть самоклеющейся, состав волокон такой, что при попытке ее отклеить виза разрушается. Защитные сетки, чувствительные к химическому воздействию, исключают возможность подчистки. Кроме того, нами применен так называемый латент: при ксерокопировании выступает слово «подлец»...

Петр Лукич удивился.

— Это на пробе, — успокоил его Дудинскас, — в тираже будет слово «подделка». В ультрафиолете появляется невидимое изображение герба, предусмотрен специальный отрывной корешок, что позволит вести строгий учет...

Петр Лукич взъерошил волосы.

— Откуда вы все это знаете?

Дудинскас протянул министру папку с пояснительной запиской.

— «Мировой опыт производства и применения визовых знаков», — прочел, нет, продекламировал Петр Лукич. — Где взяли?

— Мы не взяли. Мы это для вас сделали. Перелопатив добрую сотню иностранных виз... Между прочим, по заключению специалистов «Интерпола» наш образец изготовлен в полном соответствии со всеми международными стандартами. Кроме того, защитные сетки впервые в мировой практике применены нами для создания художественного образа, что, к слову, предложено запатентовать.

От таких слов созидательное начало в Петре Лукиче Ровченко возбудилось не на десять, а на все сто процентов.

Латинская начальная буква в слове «Visa» выглядела так: V — и была похожа на аиста, считающегося символом Республики, хотя живут аисты в Турции, а сюда только прилетают на каникулы.

Эта выразительная деталь потрясла Петра Лукича настолько, что, тут же вызвав своего первого заместителя Старозевича (того самого, Станислава Георгиевича, бывшего председателя Президиума Верховного Совета!), он поручил ему заключить с «Артефактом» договор.

— Немедленно, — сказал он. — И выплатить аванс. — Повернувшись к Дудинскасу: — В размере?..

— Двадцать пять процентов, — сказал Дудинскас. — И еще десять — за разработку.

Назавтра Ровченко уже докладывал о проделанной работе премьер-министру Капусте. Меры он никогда не знал, а тут распалился настолько, что назвал «Артефакт» предметом национальной гордости.

гнусное попустительство

Узнав про визу, Коля Слабостаров заболел. Но не стал брать больничный, а к концу дня вызвал, разыскав на даче, свою помощницу и боевую подругу. Эту весьма крашеную блондинку сослуживцы в Спецзнаке называли Лаврентией Падловной — была она у Коли Слабостарова правой рукой, той самой, которой он писал «телеги».

Работали на компьютере много, запершись до утра, но не ложились. Разве чуть-чуть. Зато накатали не одну «телегу», а сразу пять...

На Дудинскаса они написали Ровченко, на Ровченко — в Минфин, про Минфин они стукнули Лонгу, о Лонге сообщили Месникову, ну а Месникова, допустившего попустительство, заложили премьеру Капусте, которого вынуждены были прямо предупредить, что больше с посягательством на государственный бюджет в Верховном Совете мириться никто не будет, а занимается этим (при всеобщем гнусном попустительстве) пусть прокуратура, куда копии направлены.

Все «телеги» Коля Слабостаров пометил грифом «Секретно», подписался полным званием народного депутата и направил адресатам фельдъегерской почтой.

Размещая у Дудинскаса государственный заказ, Петр Лукич искренне хотел поддержать его замечательную фирму.

Но тут, как только запахло жареным, быстренько расхотел.