Опять его губы на ее щеках. На веках. И она сдается, закрывает глаза. Слушает его сердце, его голос, вибрирующий в груди Казака.

- Что тебе подарить? Чего бы хотелось? Давай, не ограничивай себя…

Вот тут ее глаза просто распахнулись. Уставилась на Казака, вдавив подбородок ему в грудь. Решила, что прикорнула, и не так что-то поняла.

- Ты нормальный? - хлопает глазами, пытается хоть как-то стряхнуть усталость. - Виталь, ты о чем? Какие подарки? Мне бы тебя “переварить”, подарок судьбы мой, нежданный, - хотела улыбнуться и не справилась, зевнула так, что в челюсти что-то щелкнуло. Закрыла глаза и устроилась на свое прежнее место щекой. Поцеловала его кожу с закрытыми глазами. - Похоже, мне сейчас ничего и никого, кроме тебя, и не нужно, - борясь с зевотой, бормотала она. - Ну, может, чая еще. Но потом. Попозже, часа через два. Или уже утром…

Сонливость побеждала, затягивая ее.

- Ты, не пропади, с рассветом, главное. А то так тяжко без тебя как-то стало… Всю прошлую ночь маялась… - глотала буквы и слова, кажется.

Слишком сонная. Уплывала.

Только и поняла, что он обнял ее руками сильно-сильно. Боялся, что она с него свалится? Или неудобно ему? Таня дернулась, в уже не очень осмысленной попытке дать свободу Казаку, а то, и правда, разлеглась тут, будто он матрас. Только никто ей не позволил. Еще и ногу Виталя перекинул поперек ее бедра. Может, для надежности. И прижал подбородок к ее макушке.

- Это гарантирую, Таня. Даже захочешь - прогнать не сможешь.

Тихо прошептал он ей в ухо. Правда, может ей и послышалось.ГЛАВА 10День получался каким-то сонно-ленивым. Воздух был тягучим и густым, сладким и влажным. Шел двенадцатый час, а они только собрались нормально завтракать. И поднимались уже раз: он кофе пил, Таня свой чай, который Казак для нее теперь каждый раз на заправках закупал и набивал заготовками свой холодильник…

Мелочно, возможно, но, вроде как, еще один повод ей к нему приехать, а не остаться у себя дома.

Перекусили тем, что обнаружили из заготовок его домработницы. А потом просто сидели во дворе, наслаждаясь воскресеньем и хорошей погодой. И выспались, вроде бы, оба, а все равно: ни торопиться никуда, ни заниматься ничем - не хотелось. Ему так точно.

Они и сейчас с тарелками выбрались во двор, устроившись в беседке, которую Таня с первого своего визита в его дом, облюбовала. Она медленно ела, а он курил и смотрел на Таню, одетую в его футболку, потому как запасной одежды у нее здесь все еще не было, и думал об их вчерашнем пикнике и об этой ночи. Обо всех словах, сказанных друг другу. Особенно о том, что она ему сказала, почти засыпая уже. О том, что ему спать не давало еще добрых два часа, заставляя так и держать Зажигалочку в своих руках.

Затушил сигарету и поднялся.

- Ты куда? - Таня удивленно вскинула голову.

- Сейчас, - он коснулся ее волос рукой, направившись в сторону дома. Пропустил пряди сквозь пальцы. - Вернусь через минуту.

Прямо чувствовал, как Таня провожает его удивленным взглядом. Зашел в дом на секунду, осмотрелся, порылся в комоде, разыскивая, взял и вышел опять на улицу. Быстро пересек двор и вернулся в беседку.

- Держи. - Виталий положил перед Таней ключи от дома. - Твой набор.

Таня медленно проглотила то, что жевала, и отодвинула тарелку. Вскинула голову, снизу вверх глядя ему в глаза.

Повисла пауза. И она все затягивалась. Ни один из них не двигался.

Она смотрела. Он ждал.

Страшно? Возможно. Мандраж, скорее. Почти, как под прицелом. Но риск был по жизни ему знаком. Без этого они никогда и ничего бы не получили.

И все же, Виталий никогда такого не делал. Никому не предлагал ничего подобного. Его дом - это не просто его крепость. Этот дом - был воплощением всего того, о чем он когда-то мечтал. Самым страстным желанием и дикой фантазией, когда он прятался в подвале, искал объедки на помойке, или таился от собутыльников матери, в редкие дни, в которые удавалось спрятаться в их крохотной однокомнатной квартире; когда терпел побои и от этих алкашей, и от дворовых пацанов, считавших его легкой добычей, пока не появился Батя.