| .. Но, поскольку жил он отныне один, про него, кажется, просто позабыли. Но мать-то почему не написала?! И дед? Не прилетал филин, он бы точно разбудил: окно было открыто, а этот гад навострился щипаться. И патронуса не было, мать-то наверняка бы послала, обещали же для экстренной связи… "Стоп. Раз письма не приходили, значит, или их не было... но в газете ни слова о деде и маман, их не арестовывали, — начал соображать Орион. — Или почту перехватили. Убью!" — Ты куда, Малфой?! — подхватилась староста, когда он поднялся с места и решительно направился к профессорскому столу. Мальчик пропустил ее слова мимо ушей, подошел к директору и с размаху шарахнул кипой газет по столу перед ним. — Где мои письма? — спросил он прямо. — О чем ты, мой мальчик?! — поразился Дамблдор. — Где. Мои. Письма? — раздельно повторил Орион. — Начиная с первого ноября. Где мой филин? — Как ты смеешь так разговаривать с директором? — вскинулась МакГонагалл. — Так и смею, — Орион подобрался. — Я еще раз спрашиваю, где моя почта и мой филин? Почему обо всем этом, — он хлопнул по газетам, и по залу поплыл явственный запах гари, — я узнаю только сейчас, а?! Он обернулся, увидел несколько растерянных лиц и угадал: это тоже дети Пожирателей. — Че, чуваки? — спросил Орион пренебрежительно и облокотился о профессорский стол. — Кинули нас? Бати уже нары давят, а мы тут деликатесы наворачиваем... и ни слухом, ни духом! — Ты чего, Малфой?! — подал голос мальчишка со Слизерина, тот самый Очкарик. — О чем ты? — О том! Почту давно получали? Нате газетки, почитайте, поищите папаш... — он швырнул ворох бумаги в зал, там началась свалка. Сам Орион развернулся к директору и прошипел: — А я, мистер Дамблдор, требую немедленно отправить меня домой. — О чем ты говоришь, мальчик?! — ужаснулась МакГонаггал. — Я говорю о том, что там моя мать, маленький брат и старый дед! — возвысил голос Орион. — И какие-то козлы наверняка уже шарят по мэнору, раз отец арестован! И я не прошу, я именно требую — отправьте меня домой, иначе я сам уйду, а тогда кому-то точно не поздоровится... — И меня! — закричал еще кто-то. — Я же не знал! У меня мама больная, она совсем одна... — И меня! Там мои братья и сестры!.. Я же теперь глава рода, раз отца приговорили к поцелую... Вы что, не понимаете?! Мне нужно... Кто-то разрыдался. Зал загудел, как растревоженный осиный улей: кто-то ничего не понимал, кто-то, напротив, понимал слишком хорошо. — Но ведь середина семестра, идут занятия... — пискнул Флитвик, прекрасно понимавший, что этого ученика не удержать даже силой, но знавший еще, когда нужно внести свою лепту. — Клал я с прибором на эти занятия, не в обиду вам, профессор, будет сказано, — искренне ответил Орион. — Семья важнее. Потом, может, вернусь второгодником. Хрен с ним! Вы откроете камины, мистер, или мне силой прорываться? Дамблдор взглянул в серые глаза, в которых начало разгораться нехорошее ледяное пламя, и понял, что условно уничтоженный Темный Лорд — еще не самое страшное. Очень может быть, что этот Малфой — очередное его воплощение... — Разумеется, открою, мальчик мой, — ласково сказал он и увидел, как перекосило Ориона от этого обращения. — Школа была полностью закрыта на время спецоперации... — Ага, во имя общего блага, — фыркнул тот, поняв, почему не было материного патронуса. — Слышал, знаю. Говно это ваше благо. Пока Флитвик пытался отпоить поперхнувшуюся МакГонагалл водой, Орион повернулся к залу: — Э, чуваки, кто по домам — за мной. Шмотки бросайте нахрен. Не до того. К нему подтянулась кучка ребят самых разных возрастов — от здоровенного семикурсника до нескольких одногодок, зареванных, но решительных. — Ведите, мистер, — сказал Орион Дамблдору. |
