Иногда важно видеть все происходящее своими глазами. В эксгумации я никогда еще не участвовала, но знала: у Баттальи могут возникнуть вопросы, на которые мне придется отвечать. Значит, я, вообще говоря, должна бы остаться здесь, чтобы быть в курсе.

Дженко чуть подвинулся, освобождая мне место рядом с собой.

— Тело хорошо сохранилось, — сказал он. — Это результат бальзамирования, ну и просто удачи.

Я посмотрела на останки Ребекки Хассетт. Кожа ее казалась резиновой. Густые черные волосы комками лежали вокруг лица, приобретшего зеленоватый оттенок. Когда-то полные жизни глаза были закрыты. Мне хотелось отвести взгляд, но я смотрела на нее, и в голове моей мелькали картины ее прежней жизни.

Одежда Ребекки выглядела ничуть не лучше. Черная вязаная кофта и плиссированная юбка были сплошь в дырах. На шее висела серебряная цепочка с нательным крестиком, а рядом с Ребеккой лежала потертая плюшевая игрушка.

— Жизненно важные органы были инвентаризованы? — спросила я.

— Как раз с ними и связан первый признак того, что к делу отнеслись не очень серьезно, — ответил Дженко. — Я обшарил все архивы в поисках записи о том, что наш док сохранил эти органы. И ничего не нашел. Дотошный врач непременно поместил бы подъязычную кость, трахею и большую часть шеи в формалин. Однако в наших хранилищах их нет.

— А другие органы?

Дженко отвел меня к двери.

— Подожди в коридоре, пока мы все подготовим. В полости ее тела находится какой-то пакет — скорее всего, обычный зеленый пластиковый мешок для мусора. Думаю, в нем мы и найдем все другие органы.

Мы с Майком минут пятнадцать прогуливались по коридору, пока Дженко готовил все необходимое для дальнейшей работы. Когда он приступил к ней, Майк вернулся в прозекторскую и встал в изножье стола. Я ожидала результатов в кабинете, расположенном дальше по коридору.

Закончив повторное исследование тела, Дженко послал за мной своего ассистента. Я подошла к нему и Майку, когда из прозекторской уже вывозили тележку с телом девушки.

— Картина довольно ясная, — сказал Дженко. — Я согласен с тем, что ее задушили голыми руками. Никакая лигатура определенно использована не была.

— Ничего, похожего на ленту? — спросил Майк.

— Нет. Ни единого следа сзади на шее не осталось, — ответил Дженко. — Шею я изучил досконально. Теперь займусь ее органами — на случай, если что-то упустили.

Времени было уже за полдень, и у Майка начало урчать в животе.

— Ты не хочешь съесть сэндвич, Джерри? Я не отказался бы от прогулки на свежем воздухе.

— С ветчиной и сыром.

— Куп?

— Я пройдусь с тобой.

Но в это время в дверях появилась Матти Принцер, недавно назначенная завотделом судебной медицины.

— Хорошо, что вы оба здесь.

— О, рада тебя видеть. Я собиралась заглянуть к тебе попозже, — сказала я.

— Ну, значит, тебе не придется лишний раз ехать сюда. Вы тут занимались девушкой из парка Пелам-Бэй?

— Тебе доставили кровь с молнии на ее кофте? — вместо ответа спросил Майк.

— Надеюсь, под этим толстым черепом кроется большой ум, Майк. У тебя ведь есть подозреваемый, не так ли?

Майк, изображая полное безразличие, откинул со лба волосы:

— У меня их целая куча, Матти. И я не спешу.

— Боюсь, Майк, если ты нацелился на какого-нибудь мужика, тебя ждет большое разочарование. — И Матти положила на прозекторский стол распечатку результатов анализа ДНК.

Майк склонился над бумагами, вглядываясь в линии, образующие уникальный для каждого человека генетический профиль.