Изменить размер шрифта - +

— Проснись! Ты стонал во сне! — прошептала Полина.

Но Бен не спал. Ему было страшно.

— Что с тобой, сынок? Тяжелые думы гнетут? — поинтересовался Жора за завтраком, ели ржаной хлеб и халву из жестяной банки.

Бен помнил такие синие банки где-то на грани своей памяти, на границе, где невостребованные вещи переходят в небытие. Многое, происходящее с ним, он хотел бы отправить за ту безвозвратную черту.

— Будь проще, сынок, — посоветовал Жора. — Если тебе не нравится мой план, то всегда можешь отказаться.

Они решили продолжить слежку за чужаками. Бен усиленно затряс головой, говоря, что слежку вести обязательно и что он в деле. На самом деле у него уже был план.

Они стояли на вчерашнем перекрестке. Как оказалось, фургон подъезжал всегда к одному и тому же месту. Им было это знакомо по «Кончитте», выбрасывающей их в один и тот же город без вариантов. Похоже, вся техника подобного рода работала в циклическом режиме. Бен допускал, что для полетов вообще может быть открыта узкая полетная зона, и весь успех затеи чистая случайность, спонтанный рефлекс, редкостное явление совпадение многих случайных факторов. И сейчас множество старателей тычутся, словно слепые котята, пытаясь, кто прошлое свое исправить, кто денег посшибать, и никто толком не знает, чем это все кончится.

— У меня дурное предчувствие, Бенчик, — посетовала Полина.

— Не каркай.

Она его ущипнула, но вяло. Бена трясло от возбуждения. Он должен был проверить раз и навсегда, везучий он человек или нет. Если да, то сегодня он окажется в своем Ареале, если нет, то в чужом. Он поразился, как точно дано название поселка. Помнится, его коробило, что ареал есть место распространения биологического вида. Не только место, но и время! Как бы человек не мечтал о каких-то детских годах, когда эндорфин выделялся ведрами, и все было чудесно, но правда безжалостна. Ибо жить он может только в сугубо своем, положенном ему времени. Он привык к своему окружению, к своим тапкам и пиву, и меньше всего желает вновь бежать сопливым босиком по росе.

Они прозевали, откуда появился знакомый фургон. Как условились, они ожидали его каждый в своем направлении, но никто не видел, откуда он вывернулся, и каждый был уверен, что это произошло в секторе наблюдения напарника. Это опять таки подтверждало догадку, что никакой это фургон, а «Кончитта» чужаков, и она не приехала, а переместилась.

Из кабины спрыгнул чужак, одетый также как и в прошлый раз, в плащ и кепку.

Видно это было что-то вроде униформы. Для совков и так пойдет. Не оглядываясь, он пошел по центральной улице. Они двинулись за ним, отпустив метров на тридцать.

Если бы чужак не двигался как заведенная машина и оглянулся, то сразу бы узрел их, однако такую команду он так и не получил.

Миновав пару кварталов, чужак остановился. Они спрятались в ближайшем подъезде.

Чужак продолжал возвышаться столбом. Ветер шуршал полами плаща, холеное лицо было неподвижно. Откуда же тебя занесло, пришелец, какими ветрами, философски подумал Бен. Наверное, так же как и я, хотел срубить побольше денег, повкуснее кушать и подороже одеваться, но посмотри, куда нас занесло. Извини, так получилось, что наши пути пересеклись, и теперь выберется только один из нас.

Набрав в грудь побольше воздуха и оттолкнув вцепившуюся в руку девушку, он шагнул наружу. Стараясь не ускоряться, быстро сократил дистанцию до замершего противника. Тот никак не среагировал, и бить его было легко. Оглянувшись и удостоверившись, что до них нет никому дела и свидетелей нет, Бен ударил чужака прихваченной в подъезде арматурой. Удар отозвался болью в руке, видно не рассчитал силу, зато чужак без звука плашмя упал на асфальт.

Бен не разбирая, ухватил его обеими руками, в одну угодила нога, в другую-пола плаща и поволок обратно в подъезд.

Быстрый переход