Встреча была назначена на пять часов пополудни. Все же у генерала и субботний день рабочий. А он, Виктор, приехал пораньше, чтобы на правах хозяина проверить порядок в танковых войсках, понимаешь!

Настроение было прекрасным. И погода соответствовала: вчерашняя снежная буря стихла, тучи разошлись, выпустив на небосклон яркое, почти весеннее солнце, озарявшее ослепительно белый снег, ледяную гладь залива. Одним словом, красота!

Туманов занял гостиничный номер, осмотрел соседний люкс, что предназначался генералу, заказал ужин, проверил, как топится русская парилка (они с Петровичем предпочитали русский пар всяким там финским сухожаровым шкафам), выяснил: хорошо топится! Есть ли в наличии веники? Есть! И березовые, и дубовый, и эвкалиптовый! Привезли ли пиво и какое? Натурально привезли, как заказывали: «Невское светлое», «Невское оригинальное» и «Триумф». И рыбу привезли? А то! Лещи вяленые, а также горячего копчения сиги и форель. Устраивает? Вполне! Сняв пробу, выпив бутылочку пива, Туманов решил пройтись по берегу залива. Благо время позволяло, солнце еще не опустилось к горизонту, освещая ледяные торосы, которые вспыхивали в его лучах ослепительно яркими драгоценными каменьями. Мираж, колдовство.

Он шел вдоль берега, вспоминая вчерашний вечер и минувшую ночь, и тихо улыбался.

Как странно оборачивается жизнь! Ты уже потерял надежду быть влюбленным, любимым, счастливым. Ты замкнут в привычной круговерти своей холостяцкой жизни — работа, дом, редкие встречи с друзьями. И, гуляя вечерами с Матильдой, с грустью думаешь о том, что единственная родная душа женского пола — маленькая бородатая собачонка.

Конечно, есть дочь Маша, у них прекрасные отношения, но у нее своя жизнь. Конечно, после развода у него были женщины… Но все как-то не складывалось. Одни очень хотели замуж, просто-таки нависали над ним с этой своей проблемой, и он в панике ретировался. Другие крутили параллельные романы, что непременно выплывало наружу, ибо все тайное когда-то становится явным. И он сразу разрывал такие отношения. Третьи были безупречны — и раздражали своей безупречностью. Впрочем, наверное, попросту не влюблялся он по-настоящему ни в тех, ни в других, ни в третьих. Не трогали они его сердца так, как это удалось сделать далеко не юной, и не ослепительно красивой женщине с независимым характером, открытой душой и удивительными, широко распахнутыми, как у девочки, карими глазами. Он влюбился в нее с первого взгляда, с того момента, когда она кинулась к беспомощному старику в автобусе. И столько сострадания было в ее глазах, и столько нежности в голосе, что он сам немедленно захотел оказаться на месте этого старика. И что бы она потом ни делала, как бы ни выстраивала преграду между ним и собой, он помнил тот ее взгляд и тот голос. Он все про нее понял: про ее затянувшееся одиночество, которое уже вошло в привычку, про страх привязаться и быть обманутой.

Это кошка, что гуляла сама по себе, хотела ласки и тепла, но шарахалась в сторону, едва он протягивал к ней руку. Обжегшись на молоке, она изо всех сил дула на воду. И за каждым кустом ей мерещился ворон.