— А вот и Грязнов! — радостно воскликнул Турецкий.

Глава 24

ГРЕХИ И ГРЕШНИКИ

Инна Яковлевна Ратнер собирала посуду с поминального стола. Слава богу, все кончилось! И все прошло пристойно. Дорогой гроб, хорошее место на частном кладбище, где, по ее настоянию, Борис купил еще два места рядом с могилой отца. «Это для нас с тобой, Боренька, чтобы мы все лежали рядышком, в окружении высоких сосен. Смотри, как здесь красиво!»

Борис дергался от ее слов как от зубной боли, но спорить не стал. Он вообще последние дни был молчалив и послушен на удивление. Никаких истерик, столь ему свойственных, молчаливая сосредоточенность. Просто какая-то вещь в себе. Видимо, переживает утрату папаши, тем более что к утрате этой пришлось, так сказать, приложить руки… Ничего, пройдет время, все забудется. А если будет доставать ее своими истериками… Доктор Никитенко вполне определенно намекала… Ладно, об этом потом.

…И поминки организовали богатые. Икорка, фаршированная рыбка, балычок. Окорок запекли… Ну и блинки, и кутья, и кисель — все как положено. Накрыть стол помогла соседка по площадке Раиса, и теперь она же помогла убирать. Борис уединился в комнате отца. Видимо, сидит переживает. Ладно, пусть. От него сейчас толку как от козла молока. Женщины, убрав со стола, переместились на кухню. Инна мыла тарелки, Раиса вытирала их и складывала стопками.

— Какой красивый сервиз у вас, Инночка! Кузнецовский фарфор… — Перевернув тарелку, она задумчиво разглядывала клеймо.

— Это любимый сервиз моей мамы, — откликнулась Инна. — У нас почти вся посуда еще от моих родителей.

— Да… Жалко будет, если делить придется, — как бы про себя заметила соседка.

— Что значит — делить? — подняла бровь Инна. — Ты это о чем?

Соседка тяжело вздохнула:

— Можно я закурю? Я в форточку?

— Кури на здоровье! Так ты о чем? — не отставала Инна. — И что за вздохи такие?

— Даже не знаю, стоит ли тебе говорить, у вас и так горе…

— Говори! — Инна оставила посуду, села возле кухонного стола.

— Ты, Инночка, только не расстраивайся, дело, как говорится, житейское…

— Да что за дело-то? — напряглась Инна.

— У твоего мужа кто-то есть, — выпалила Раиса и жадно уставилась в лицо соседки.

— В смысле? — не поняла та.

— У него есть женщина!

— Быть не может, — выдохнула Инна. — С чего ты взяла? Да он ни на кого, кроме меня, в жизни глаз не поднимал…

— Все когда-то случается впервые, — как бы сочувственно произнесла Рая.

— Да говори толком!

— Не кричи, он услышит! — Женщина понизила голос, почти зашептала: — Значит, так. Иду я как-то раз вечером из гаража. Поставила машину, возвращаюсь домой. Прохожу мимо бара «Ночная птица», он как раз по дороге. И вижу в окне твоего муженька. Сидит он за столиком. На столике этом роскошный букет роз, я, собственно, сначала на розы и загляделась, а потом уже его с бабой увидела.

— Шутишь? Кому он нужен, старый козел?

— Видимо, нужен. Я, знаешь ли, специально остановилась, чтобы разглядеть как следует. Сидела напротив него молоденькая такая потаскушка, блондинистая, глазастая, лет двадцати.

— Быть не может!! — Инна сосредоточенно соображала. — А!! Так это, наверное, моя племянница Танька. Она как раз блондинка. И Боря ее очень балует, он к ней как к дочке, своих-то нет.