|
А нынче тот же вариант в городе на Неве повторился. Частная клиника, вложение огромных средств. Как говорится, и в гостях, и замужем: с одной стороны, недалеко от собственного контролирующего ока, с другой — культурный центр страны, Северная Венеция, туристическая Мекка, так сказать. Так что прибыль намечалась большая. А тут происшествие с бандитами, шумный газетный скандал и, как следствие, срочная продажа контрольного пакета акций бывшему медицинскому, а ныне генеральному директору, господину Стрельцову.
— Это за что же? За какие заслуги такой подарок? — вынужден был включиться в обсуждение вопроса Константин Дмитриевич. — То есть понятно, что в условиях текущего момента, так сказать, он должен был акции сбросить. Но кто такой Стрельцов? Кум, сват, брат? — Именно. Брат. Двоюродный. — Вона как! — озадаченно произнес Меркулов. Обсуждение вопроса осложнялось. Не раскрывать же фамилию чиновника. — Это вы о господине Муравьеве? — вдруг спросил Игорь Андреевич. — Во! Наш человек, схватывает на лету, — одобрил Турецкий. — Ну что ты, Костя, бровями шевелишь? Наверняка полковник Бобровников знает ситуацию вокруг Муравьева не хуже нас. Учитывая, что его ближайшая родственница жертвою пала, так сказать… — Я действительно кое-какой информацией располагаю, но не всей. В частности, о том, что Стрельцов и Муравьев — родственники, не знал. Но это обстоятельство ничего не проясняет в том вопросе, с которым я пришел, скорее наоборот, — задумчиво произнес Игорь. — Я исходил из того, что клиника делает какой-то черный бизнес на своих клиентах, опасался, что моих стариков попросту уморили. Но если они находятся под патронатом чиновника столь высокого ранга, зачем им криминал? — Логично. Но криминал тем не менее имеет место, — возразил Турецкий. — Или имел, судя по тому, что в данном лечебном учреждении устроили лежбище отпетые уголовники, убийцы. — Кстати, в связи с поимкой преступников в стенах клиники Гоголев там никаких следственных действий не проводит? — поинтересовался Меркулов. — А мы сейчас узнаем! Позвоним начальнику Питерского угрозыска, то бишь генерал-полковнику Гоголеву, и узнаем. Или нет, лучше сначала Грязнову. А то Вячеслав обидчив с годами становится, как… Ладно, не будем сравнивать, — набирая телефонный номер, оборвал себя Турецкий. Бобровников смотрел на баловня Генпрокуратуры, и ему казалось, что он уже лет десять знаком с Турецким. Так легко и просто было с ним разговаривать, да наверняка и работать. И Меркулов производил чрезвычайно приятное впечатление. Хорошая команда! Есть и пока неведомый Грязнов, чей звучный бас из телефонной трубки заполнил комнату: — Грязнов слушает! — Привет, Слава! — Саня? Здорово! Как делищи? — Работаем. Скажи, Друг мой Слава, все ли тихо в том лечебном учреждении, где ты получил последнее боевое ранение? Гоголев не заинтересовался, почему братки полюбили именно эту больницу? Он там никаким расследованием не занимается? На другом конце провода повисла тишина. — Алло! Вячеслав Иванович! Ты меня слышишь? — Слышу, — озадаченно откликнулся Грязнов. — И что не отвечаешь? — Думаю. — О чем? — начал терять терпение Турецкий. — Ты ясновидящий, что ли? — прогудела трубка. — Есть информация?! — Ну… — Можешь к нам подъехать, на Дмитровку? — Не царское это… Конечно, могу! У вас тоже на них что-то есть? — маловразумительно, но возбужденно воскликнул Вячеслав. |
