— Кто его знает… Так или иначе, обо мне забыли. Да и то — что со мной делать-то? Под расстрел не отдашь — не те времена, а дальше Крайнего Севера не сошлешь… К чему я все это рассказываю… Через пару недель сообщение из Москвы: мол, один из излучателей пропал. Паковались товарищи в спешке… Короче, хватились медики уже в своей секретной лаборатории, когда добро распаковали. И подняли кипиш.

— И что? Нашли?

— Нет, не нашли. Пропал излучатель.

— Как же так? А служебное расследование? Должна была комиссия к вам приехать, перешерстить там у вас все сверху донизу, отодрать вас, понимаешь, как Сидоровых коз…

— Должна была. Да только в это время как раз развал Союза грянул, формирование новых ведомств… Каждому генералу нужно было свою задницу пристраивать. Так все и заглохло. Да что ты, не помнишь те времена? Танки пропадали, зенитные орудия…

— Это так… — Гоголев задумчиво смотрел в окно. — Господи, чего только не творили отцы-командиры наши… И зачем? Ладно, наливай, а то уйду! — пошутил Гоголев.

— Это запросто!

Туманов вынул из холодильника холодную, непочатую бутылку.

— Это, как говорится, под горячее.

— А что у нас на горячее?

— На выбор: форель, запеченная в фольге, шашлыки по-карски, пельмени из медвежатины.

— Нехило! Откуда такие яства?

— Заказали в местном ресторане.

— Хорошо ты, я вижу, пристроился в своей фирме компьютерной…

— На шашлык хватает. Так что жрать-то будем?

— Я, пожалуй, пельмени, — решил Гоголев.

— И по шашлычку? — подмигнул Туманов.

— Ох-хо… Обжорство — тяжкий грех, между прочим!

— Там мы ж изредка. И кто без греха? — снова подмигнул ему Виктор.

Глава 25

ПОНЕДЕЛЬНИК НАЧИНАЕТСЯ В СУББОТУ

После того как внушительная миска вкуснейших пельменей была опустошена, а бутылка ополовинена, разговор о психотропном оружии возобновился.

— Зачем гэбистам такое вооружение? Чтобы из своего народа быдло делать? — произнес Гоголев.

— Как говорится, хороший вопрос. Можно сказать, риторический. Я потом исхитрился прочесть отчет об испытаниях, который Стрельцов должен был отправить в Москву. Им нужно было отдаленный эффект отследить, продолжительность воздействия, его обратимость, так сказать. Из отчета следовало, что действие излучения таково: сначала неясный дискомфорт, потом резкая потеря памяти, вплоть до того, что имя свое забывали, потом полная пассивность, подчинение самым нелепым и даже опасным для жизни приказам. Что говорить, если один экипаж протаранил другой…

Представляешь перспективы? Действительно, можно целым народом управлять. Или теми, кто у власти. Поставили излучатель, скажем, в кабинете президента — и вперед, пой пташечка, нашу песенку…

— Так ведь прибор этот инвалидов, поди, из людей делает? А инвалидность-то не скроешь. Вообще-то, помнится, бывший руководитель в конце своего правления именно так и выглядел: маразматик чистейшей воды. А сейчас как огурчик. Смотришь на него по телику и диву даешься, словно живой воды испил.

— Если вовремя прекратить воздействие, нарушения обратимы. Через некоторое время после испытаний у ребят все восстановилось: и память вернулась, и голова заработала как надо. Они, как при памяти стали, об ощущениях своих рассказывали. Мол, и миражи какие-то видели, и голоса слышали, а ничего не соображали. Где находятся, что делают — ничего не понимали.