— Бред! Это противозаконно!

— Разумеется. Но она предъявила Гоголеву договор, составленный между мужем и гендиректором клиники. Именно на этот вид услуг. С оплатой по прейскуранту. Самого слова «эвтаназия» в договоре нет, там другая формулировка. Сейчас попробую по памяти… «Прекращение патологической жизнедеятельности в связи с крайней тяжестью клинического случая»… Как-то так. И чек об оплате услуг принесла. В договоре указана дата прекращения… Дедок именно в этот день и скопытился, прости меня господи.

— Неслабо, — оценил Турецкий. — А фамилию усопшего Гоголев сказал?

— Ратнер его фамилия. Лев Ратнер. Был такой известный в Москве «цеховик», он в восьмидесятые процветал — подпольная. меховая фабрика. Этакий Корейко. Так что наследство, думаю, немалое. Есть за что бороться, понимаешь…

— Подожди, я прослушал, а заявление кто принес? — спросил Меркулов.

— Невестка усопшего. Жена его сына.

— С чего это она на своего мужа заяву накатала? — хмыкнул Александр.

— Ну сначала она поведала Гоголеву, что ее совесть замучила, что она молчать не может, потом выяснилось, что ее мужик к молодухе сбежал. Вот она в порыве чувств… Все несчастные семьи несчастны по-своему, как классик сказал.

— И что Гоголев?

— Взял заявление, вещдоки: договор и чек об оплате, — обещал разобраться. А когда позвонил, добавил, что в той же клинике, по его сведениям, при странных обстоятельствах скончались еще двое. И звучит фамилия Бобровниковых. Говорит, надо дело возбуждать…

— Костя! Это нам надо открывать дело! По факту смерти Бобровниковых и Ратнера! Это уже три случая! И наверняка покровитель и родственник Стрельцова в курсе всех событий.

— Все хочется тебе его крови?

— Мне хочется, чтобы вор сидел в тюрьме! — жестко ответил Турецкий.

— Оставим его на время. Будем делать то, что можем, — и будь что будет. Думаю, оснований для возбуждения дела достаточно. Игорь Андреевич, вы официальное заявление подготовили?

— Да. — Бобровников протянул папку.

Меркулов вытащил скрепленные листки, пробежал глазами текст.

— Хорошо. Создаем следственно-оперативную бригаду. Материалы, касающиеся кончины Ратнера, приобщим к делу. Старший по группе — Турецкий. Что там на тебе сейчас из текущих дел?

— Да ничего особенного. Перекину Левину.

— Сегодня же! Вячеслав, разумеется, в составе бригады.

— Ну еще бы! Как же без меня? Я эту клинику как родную знаю!

— Продумайте, кого еще включить, и собирайтесь в Питер.

— Я пару своих прихвачу, следователя и опера, идет? — прогудел Грязнов.

— Прихватывай, — кивнул Турецкий. — А я Безухова возьму.

— А там на месте ребят Гоголева подключим, у него народ шустрый, — добавил Грязнов.

— Игорь Андреевич, вы уже приступили к работе? — спросил Меркулов.

— Нет, у меня двухнедельный отпуск.

— Было бы неплохо, если и вы вернулись бы в Петербург и приняли участие…

— Я так и собирался сделать.