Представительница ненавистной дежурному нации решила не терять времени даром. Если силовики и законники так любят отдыхать и так забюрократились, что простой российской женщине некуда прийти со своей бедой, она все равно найдет плечо, куда поплакаться, где ее выслушают и помогут. Есть у нас четвертая власть!

И Инна Яковлевна Ратнер направила стопы в редакцию одной из центральных газет. Филиал редакции находился недалеко от ее дома, она мимо этого здания чуть не каждый день ходила. И знала, что журналисты вкалывают и по выходным: волка ноги кормят.

Игорь Бобровников стоял воскресным днем на одном из городских кладбищ. Рядом с ним, опершись на палку, стоял Аркадий Семенович Шварц. Они молча смотрели на могилы, куда только что положили свежие розы.

— Ну вот, Игорек, и привез я тебя к твоим родным… Место невеселое, но куда ж без него? Все там будем. Смотри, какие памятники хорошие…

Два очень схожих, темного гранита, памятника действительно были простыми и строгими.

Людмила Юрьевна Устюгова… Андрей Юрьевич Бобровников…

Брат и сестра, рядом друг с другом и со своими половинками: Галина Николаевна Бобровникова-Дмитрий Геннадьевич Устюгов.

Разные даты рождения. И одна, общая для всех, дата смерти. Прямо-таки братская могила какая-то, снова ужаснулся Игорь. И смертельной тоской сжалось его сердце при мысли о последних мгновениях жизни родителей. Своих и Дашкиных. И подумалось о том, как безысходно печальны были последние годы жизни стариков — дедушки и бабушки. Ибо нет ничего страшнее, чем пережить собственных детей… И опять чувство вины за то, что его не было в это страшное время с ними рядом, захлестнуло его с такой силой, что Игорь невольно застонал сквозь плотно сжатые губы.

— Не вини себя, Игорек, — тихо произнес Шварц. — Работа у тебя такая. Есть такая профессия — служить Родине. Кто-то должен ее защищать…

— Эх, дядя Аркаша! Я с этой работой все потерял: родителей, тетку, стариков… Даже похоронить их не смог, последний долг не отдал. Семьи не завел, детей не родил…

— Ну… Семью еще заведешь, было бы желание. И дети народятся, куда они денутся? Жизнь, несмотря ни на что, продолжается, есть у нее такое свойство. А что до последнего долга…

— Теперь мой долг выяснить, кто повинен в смерти дедушки и бабушки. И добиться наказания виновных.

— Что ж, надеюсь, тебе это удастся. И желаю удачи. Смотри, как свечки горят! Огонь стоял ровнехонько, а как ты заговорил, пламя затрепетало. Слышат они тебя. Любят. И знаешь, о чем просят?

— О чем?

— О Даше. Чтобы не оставил ты ее.

— Да разве Бобровниковы своих в беде бросают?

— Ну и ладно, и хорошо, — успокоился Шварц.

— Я, дядя Аркаша, хочу и деду с бабушкой памятник поставить… Такой… Чтобы замечательный был памятник. Светлый, как они. Надо будет с Дашкой посоветоваться.

— Поставите, вы вдвоем много чего сможете. Ты из нее блажь эту революционную вытеснишь помаленьку, я уверен. Она тебя слушаться будет, ты ведь старший брат! Да еще такой умный и красивый. Как бы она в тебя не влюбилась по новой. Помнишь, в детстве как она в тебя глазами стреляла?

— Ну… Все девчонки влюбляются в старших двоюродных братьев. С возрастом это проходит, — улыбнулся Игорь.

В кармане его зазвонил мобильный телефон.

— Алло?

— Игорь? Это Туманов.