— Это вы дали согласие на эвтаназию? — едва успел вставить Турецкий.

— Конечно, я! Он молчал как баран. Хотя мечтал от папаши избавиться! Это ж обуза какая: Лева же просто в овощ превратился! И сколько это могло продолжаться? Годы! И сколько туда денег ухнули бы? Прорву! Как решение принимать, так он на Инночку глаза пялит…

— И вы сказали врачу «да»?

— Конечно! А кто еще скажет? Этот мешок с дерьмом, муженек мой, который только на девок заглядываться умеет, он, что ли? Срань болотная!! Дайте сигарету!

Турецкий предложил даме пачку, поднес огонь зажигалки, наблюдая, как жадно она затягивается, и произнес нейтральным тоном:

— Инна Яковлевна, вы только что признались в подстрекательстве к убийству вашего свекра, если таковое будет доказано, разумеется.

— Что? Какое подстрекательство? Вы что?! — Рука с сигаретой застыла в воздухе.

— Статья тридцать три УПК: «Подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления…» Уголовная ответственность наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление. То есть если убийство вашего свекра будет доказано, то по статье сто пять УК РФ — убийство, часть вторая, от восьми до двадцати лет лишения свободы.

— Не поняла? — обомлела Ратнер.

— Что же здесь непонятного? Можем прослушать звукозапись заново.

Глава 28

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Турецкий проводил совещание по результатам первого дня работы следственно-оперативной группы. В небольшой комнате, плотно уставленной стульями, присутствовали Грязнов, оперативники его ведомства — Владимир Яковлев и Галина Романова, следователь Кирилл Безухов и оперативник Шура Фонарев от Генпрокуратуры, начальник угрозыска Гоголев и пара его подчиненных, а также полковник Бобровников.

Были заслушаны отчеты о минувшем дне. Гоголев сообщил присутствующим, что к данному часу поступило еще два заявления от граждан по поводу кончины родных и близких в пресловутой клинике.

— Заявление гражданки Горбань по поводу смерти в «Престиже» ее родственницы, художницы Сташевской. Все имущество завещано клинике. Заявление от гражданки Асатрян по поводу смерти ее подруги, Нелли Хуцишвили, известного модельера. Все имущество завещано клинике. Обе допрошены, протоколы приобщаются к делу.

— А ведь это только первый день работы, то ли еще будет! — заметил Турецкий. — Спасибо, Виктор Петрович.

— Петрович, дай-ка мне протоколы посмотреть, — прогудел Грязнов.

Гоголев протянул ему листки.

— Продолжим. Кто у нас еще? Капитан Стройное? Прошу вас.

Сотрудник угрозыска капитан Стройное рассказал о допросе патологоанатома одной из городских больниц, который проводил вскрытие лиц, скончавшихся в клинике «Престиж». Вернее, как и предполагалось, не проводил.

— Смышленый тип оказался, молодой, еще тридцати нет. Как увидел удостоверение, спокойно так закурил и под протокол поведал, что да, сострит «на хлебах» «престижной», извиняюсь за каламбур, клиники. То есть формально договор заключен между двумя больницами, муниципальной, где он трудится-, и частной, то есть нашей. Но исполнитель как раз он. Дескать, работает согласно прейскуранту: каждое липовое заключение о вскрытии двести баксов.

— Че так дешево? — усмехнулся Яковлев.

— Так у нас не столица, запросы у людей скромные, — парировал Стройное.