Стрельцов поднялся.

— И не забудь переодеться, — крикнула ему вслед жена.

Вскоре раздался звонок в дверь, ввалилась Нина с букетом омерзительно-лиловых хризантем.

— Ну привет, родственник! Поздравляю с праздником. Честно говоря, еле дошла. Голова разламывается, знобит. Заболеваю, наверное.

Она чмокнула Стрельцова накрашенными губами. Он едва сдержался, чтобы не отстраниться. С тех пор как ему стала известна нетрадиционная ориентация родственницы, Нина вызывала у него чувство брезгливости.

— Нинуля, здравствуй. Я слышу, тебе нездоровится? — вышла с кухни Елена. — Сейчас коньячку выпьем, и все пройдет!

— Будем надеяться. Лена, поставь цветы! — скомандовала Баркова. — Саша, помоги снять шубу!

Она явно чувствовала себя главой семьи.

Началась унылая семейная трапеза. Стрельцов потягивал коньяк, не принимая участия в беседе сестер.

— А что это Сашенька у нас сегодня такой хмурый? — насмешливо произнесла Баркова.

— Да он расстроен из-за статьи. — Лена указала глазами на газету.

— Ну там же не указано название, вообще ничего…

— И что? Если органы заинтересуются, они вычислят и название, и все остальное, — раздраженно ответил Стрельцов.

— Брось! Я тебе подарок принесла!

С этими словами она протянула Стрельцову свежий номер одной из самых серьезных и популярных у населения города газет.

— Смотри на третьей странице, там комментарий прокурора и одного медицинского светилы.

Стрельцов отыскал нужное место, углубился в текст. Прокурор города комментировал как раз ту статейку, что так расстроила Александра Арнольдовича. Говорилось, что некоторые журналисты, не обремененные чувством ответственности за свои слова, вызывают у горожан ничем не обоснованную панику. Что отделения милиции переполнены заявлениями граждан, которые в самых страшных смертных грехах обвиняют чуть ли не все стационары города. И, мол, спокойнее, товарищи, не теряйте головы! Известный в городе профессор в своем комментарии добавлял, что бессмертия еще никто не придумал, так что отдельно взятые смертные случаи все-таки имеют право на жизнь, так сказать…

Прочитав текст, Стрельцов внутренне повеселел, но все же произнес недовольным тоном:

— Все это прекрасно, но вопрос остается в силе: кто принес в газету жалобу? Варианта два: Ратнеры или Бобровников.

— За Ратнеров я ручаюсь головой, — категорично заявила Елена. — Они абсолютно заинтересованы в смерти папаши. Более того, Инна собиралась пристроить к нам своего мужа. С той же целью. Так что они отпадают начисто. Видимо, просто уехали на отдых.

— Значит, Бобровников.

— В статье указано, что обращалась женщина.

— Ну и что? Может, он им взятку дал за изменение пола. — Стрельцов невольно взглянул на свояченицу.

— Что смотришь? — зло спросила та.

Бывали у Нины Павловны такие внезапные и острые приступы злобы, которых приходилось опасаться.

— Ничего. Не следовало с квартирой спешить.

— Что ты все долдонишь одно и то же? Надоело! Что сделано, то сделано. Надо бы заложить этот «фантом,» в стационар, вот и все дела.

— Я предлагал ему госпитализацию, он отказался.

— Ну… В первый момент отказался… Ты его, кажется, к нам на праздник пригласил?

— Да.

— Вот там мы его и обработаем.

— Если он придет.

— Конечно, придет. Кто же от халявы отказывается? Я на него урологов напущу.