Глава 29

РАЗЛОМ

Была весна, он распахнул окна своего маленького кабинетика, свежий, теплый ветерок всколыхнул светлые шторы, яркие лучи ударили в глаза, он невольно зажмурился, подставляя лицо солнцу, слушая щебет птиц, и стоял так, радуясь приходу весны.

Неожиданно в кабинет ворвался дежурный врач, совсем юный Антон Переходько.

— Александр Арнольдович! Привезли раненого из Чечни. Состояние ужасное! Ранение в позвоночник, осколок сидит в спинном мозгу, он кричит как резаный!

— Кто привез? Почему к нам? — рассердился Стрельцов, с сожалением затворяя окно. И тут же услышал прямо-таки звериный вой, который доносился откуда-то из глубин здания. — Почему вы его приняли? — гневно спросил он.

— Его привез Тихомиров. Это сын его друга.

Тихомиров возглавлял «Афган-мед», это был непосредственный начальник Стрельцова. Человек этот не имел никакого отношения к Афганистану, но имел весьма большое влияние в Смольном. И не только там. Было известно, что Тихомиров связан с одной из самых мощных в городе преступных группировок. Стрельцов, правда, этим слухам не верил, настолько не вязались они с обликом ухоженного, всегда с иголочки одетого и неизменно доброжелательного Тихомирова, который разговаривал с подчиненными предельно вежливо и уважительно. Словом, интеллигентнейший человек.

Стрельцов, надев белый халат, стремительно вышел из кабинета. В смотровой на каталке лежал молодой парень. Он лежал на животе и истошно, ни на минуту не замолкая, кричал.

Прислушавшись, Стрельцов разобрал в монотонном крике одно и то же слово, которое повторял парень:

— У-бей-те, у-бей-те…

У Стрельцова мороз пошел по коже. Рядом с каталкой стояли Тихомиров и незнакомый пожилой полковник.

— Почему вы привезли его к нам? Ему нужно в нейрохирургию! В военный госпиталь! — спросил Стрельцов.

— Мы как раз оттуда, — сквозь зубы процедил полковник. — Они ничего не могут сделать. Они держат его на морфии. Вот и все. Он неоперабелен. Они ничем не могут помочь!! — сухо прорыдал отец. — Никто ничем не может помочь. Он кричит так уже месяц!

— Но я-то… Мы-то что можем?.. У нас вообще санаторий… Господи, да введите ему наркотики! — крикнул он Переходько.

Тот выскочил из смотровой.

— Выйдем покурим, — мрачно произнес Тихомиров.

Они вышли во двор, закурили.

— Вот что, доктор. Этот парень безнадежен, понимаешь? Он так и будет кричать, пока сердце не остановится, понимаешь?

— Понимаю. Но зачем вы его ко мне привезли, вот я чего не понимаю!

— Заткни хлебало и слушай, — рявкнул вдруг лощеный Тихомиров.

Стрельцов оторопел и замолчал.

— Этот парень не жилец, — продолжил Тихомиров. — И ты сделаешь так, чтобы он перестал мучиться.

— Как это?

— Так это! Целку из себя не строй! Введешь ему что-нибудь, чтобы он коньки отбросил. Понял?

— Я… Нет. Как это?

— Молча! Сделаешь укол, и все.

— Я не знаю, что надо вводить!

— Что же ты за доктор хренов, если не знаешь, как человека от мучений избавить? Все вы белохалатники только банки ставить умеете! — заорал Тихомиров.

— Но я действительно не знаю, я никогда этого не делал! Это же преступление! Там же его отец рядом!

— Отец об этом и просит. У него силы кончились смотреть и слушать. И парень просит, ты сам слышал!

— Но у меня нет ничего… Как это сделать?

— Мы привезли все что нужно, вплоть до шприца.