Сутки до Нью-Йорка. Сутки до Сан-Франциско. Это по-максимуму… Мечта, вот она, у него в руках. Конец кошмарам. Там, на той стороне света, он станет другим человеком. «Я этого хочу!»Нужно только захотеть… Он даже не замечает, как Клементина выходит из комнаты. Он курит. Мечтает. Он снова начинает жить. Там у дяди были свои корреспонденты, служащие, люди, в совершенстве знающие дело. Достаточно вложить капитал. Осталось только немного подучиться. Ах, если бы только Раймонда…
Он бросает атлас в кресло и несется в коридор. Если ему чего-то хочется, он неспособен себя сдержать. Он стучит в дверь.
— Раймонда, это я.
Она ему открывает, и он с первого взгляда замечает, что она плакала. Но ему сейчас нет дела до ее маленьких неприятностей.
— Раймонда, у меня только что появилась великолепная идея.
— Чуть позже, — говорит она. — Я немного устала.
— Нет. Прямо сейчас… Это не долго. Вы знаете… насчет мамы?.. Я в курсе дела. Я только что вернулся из клиники. Глупо было от меня это скрывать.
— Отец вам это?..
— Да нет. Я сам… Я все же способен проявить инициативу… и как раз…
Он приближается к Раймонде, сжимает ей руки.
— Раймонда, послушайте меня внимательно… и перестаньте воспринимать меня как ребенка… Я получаю наследство от дяди… Я могу потребовать, чтобы меня освободили от опеки отца, я где-то это читал, к тому же, я наведу справки.
Он останавливается, потому что теперь его парализует застенчивость.
— Ну и что? — говорит Раймонда.
— А то, что я собираюсь туда уехать… В Калифорнию.
— Вы?
— Совершенно верно. Я… Если я останусь, случится новое несчастье… В то время, как там…
Она смотрит на него с беспокойством, и он раздраженно откидывает назад челку.
— Там я окончательно поправлюсь.
— Вы представляете себе, что вы будете делать один в незнакомой стране?
— Но я буду не один… Вы поедете со мной.
Он краснеет, выпускает ее руки, чтобы она не почувствовала его волнения. Именно теперь он должен казаться сильным, уверенным в себе.
— Раймонда… дядя, в Мен-Алене… вам предложил… Помните?.. Я прошу вас о том же. Я еще в вас нуждаюсь.
Он сует руки в карманы, кругами ходит по комнате, проход мимо дивана, бьет ногой по пуфу.
— Короче, Раймонда, я вас люблю. Это не признание, сейчас не подходящий момент… Я констатирую факт. Но, в конечном итоге, в этом факте нет ничего шокирующего. Я вас люблю, вот и все. Я решил уехать, порвать со своим жалким прошлым… Вы мне поможете стать мужчиной… Вы должны помогать мне до конца.
— Надеюсь, вы не говорите серьезно, Реми?
— Клянусь, что у меня нет желания шутить. Начиная с сегодняшнего утра все будет не так, как прежде; вы должны это понять.
— Но… ваш отец?
— Мой отец!… Что-то, но только не мой отъезд помешает ему дрыхнуть в кровати… И потом… я смогу ему там быть полезным… Ну? Да или нет?
Не отрывая от него глаз, она медленно садится на краешке стула. На этот раз она убеждена, что он не шутит.
— Нет, — шепчет она, — нет… Это невозможно. Не нужно, Реми… Вы не должны думать обо мне.
— Но как вы хотите, чтобы я этого не делал? — кричит он. — Много лет вы постоянно находитесь рядом со мной. Все самые счастливые минуты моей жизни связаны с вами. В этом доме вы были единственным живым существом, единственным человеком, который умеет по-настоящему смеяться, кого искренне любят. |