— Кто такие? — спросил человек с нашивкой Черного Пса на рукаве.

— Ты чего, Аркаша? — усмехнулся из-за руля Суслик. — Своих не признал?

Аркаша всмотрелся в полумрак кабины.

— Сейчас не поймешь, кто свой, а кто нет, — пробурчал он. — Что за фургон? Что везете?

— Да ты совсем охренел⁈ — воскликнул Суслик. — Мы от Медведей еле ушли, а ты еще допрос устроил?

Аркаша с удивлением посмотрел на нашего водилу.

— С той стрелки приехало только три машины. Сказали, больше никого в живых не осталось. Там западня серьезная оказалась. Наши недооценили противника.

— Серьезная западня и недооценка, — подтвердил я, а сам подумал: «Или предательство, что более вероятно», но этого говорить не стал. — Нам тоже удалось выбраться. Сколько бойцов оттуда вернулось?

— Чуть меньше шестидесяти, — произнес Аркаша и опустил взгляд.

Шестьдесят их и девять нас. Меньше семидесяти итого. Из двухсот отбывших. Черт! Вот это жесть! Сотня с небольшим душ была у меня, значит скольких-то еще не собрали или были еще клинки. Хотя с учетом потерь может быть это и все. Нехорошо так думать, но все же большая часть бойцов так или иначе вернулась в клан.

Да еще наверняка был улов с нашей стороны. С нами тоже были Собиратели.

— Что происходит на базе? — спросил я.

Аркаша встрепенулся.

— Не имею право распространять такую информацию, — отчеканил он.

— А кто имеет?

— Временный штаб создан на поляне в лесу, — он указал рукой куда-то себе за спину. — Там, справа.

— Веди! — приказал я.

— Не имею права, — стоял на своем Аркаша.

— И кто меня остановит, если я пойду?

— Десятникам туда хода нет. Дальше- кордоны из наших, не пройти.

— Из наших? — усмехнувшись, уточнил я.

— Да, — произнес горе-патрульный.

— Аркаш, — вмешался Суслик, — ты это… если что, не дури. Тебя командир по-хорошему просит.

Аркаша взглянул на меня.

Я выдержал его взгляд и кивнул.

— Веди.

— Не имею права, — все еще не сдавался Аркаша.

Я вышел из машины. Пришлось немного отодвинуть патрульного. Приобнял его за плечи и отвел чуть в сторонку. Так, чтобы было видно зарево и дым.

— Видишь это? — спросил я его, ткнув пальцем в сторону горящей базы.

— Да, — смиренно пробормотал Аркаша.

— Знаешь, что это значит?

— На нас напали.

— Нет, — вкрадчиво произнес я. — Это значит, что кому-то из наших ребят прямо сейчас может быть нужна помощь. Прямо сейчас там кто-то может лежать раненый и ждать, когда придут его товарищи и вломят мудакам, напавшим на базу, по первое число. Ждать, что кто-то отомстит за него, если он не выживет. Ждать, что мы тут не станем мять булки, а придумаем способ его спасти. Ты хотел бы оказаться на его месте?

Аркаша замотал головой.

— То-то! И ты не на его месте. Ты здесь! И от тебя, и от меня зависит, как скоро мы вышвырнем того, кто засел на нашей базе. Свернем уродам шею, заставим пожалеть, что они поперли против Черных Псов! Ты со мной?

— Да, — произнес Аркаша, вдруг преобразившись.

Я видел, как улыбается, сидя за рулем Суслик. Он понимал, что я могу сделать то, что обещал. Могу показать ушлепкам, где раки зимуют.

— Вот и отлично! Тогда идем во временный штаб и выясним, что придумали они.