Бролен сделал короткую паузу, желая убедиться, что все присутствующие его понимают. Затем продолжил очень серьезно:

— Буду откровенен. Я думаю, что Ворон управляет убийцей. Он — мозг, а убийца — исполнитель его замыслов. В отношении первой жертвы убийца проявил сексуальную несдержанность, он еще не умел тогда справляться с собой, это последствие его перверсий, оборачивающихся дикой яростью при виде любой женщины, Этот тип переходит к действию, только когда ненависть и гнев в нем соединяются, и тогда он совершает что-то действительно серьезное, давая выход переполняющей его ярости. Он перестает сдерживаться и решается на убийство, теряя над собой самоконтроль. Однако перед этим он тщательно готовится — вспомните меркаптан, который он использовал, чтобы отвадить от лесной развалюхи всех случайных посетителей за несколько дней до убийства. Мы не нашли никаких улик, позволяющих выйти на его след, значит, он выбрал вполне подходящее место. То же самое и со вторым преступлением. Однако в этот раз убийца, кажется, лучше контролировал себя. Проявил большую уверенность, что, впрочем, не помешало ему отрезать соски жертве. Его извращенная натура опять резко взяла верх над рассудочностью после того, как он долго проохотился за жертвой и принялся мучить ее. Короче, если Ворон — мозг в этом дуэте, сейчас у нас есть шанс его поймать.

— Я не понимаю как, — пожаловался Митс с горечью в голосе. — Он не оставил никаких следов, кроме отпечатка ноги и протектора, этого недостаточно!

— Задай себе следующий вопрос: зачем Ворон отправляет нам свои письма?

— Чтобы пустить пыль в глаза или заявить о себе, доказав миру, что он существует, — предположил Митс.

— Не совсем так: если бы он хотел доказать миру, что существует, то стал бы отправлять свои послания в СМИ, а не в полицию, поскольку прекрасно осведомлен о том, что мы будем держать факт их получения в тайне, — поправил его Бролен. — Я полагаю, что, скорее всего, он хочет поиграть с нами. Проверяет нас. Он тоже страдает извращениями на почве сексуальной самовлюбленности, только он — доминант, манипулятор, вынуждающий своего напарника похищать женщин и заставлять их страдать. Не знаю, почему они хотят спуститься в Ад Данте, пройдя девять кругов. Может быть, для того, чтобы достичь квинтэссенции Зла или воплощая какой-то другой свой бред. Но Ворон вступил в состязание с полицией, полагая себя могущественнее и умнее, чем мы, и стараясь нам это доказать. Полиция является одной из опор общества, мы — орган исполнительной власти. Если вы бросаете вызов полиции, то тем самым автоматически ставите себя вне общества, и только тюрьма может вас исправить, вновь превратить в нормального гражданина. Но покажите, что вы хитрее полиции, и тогда вы подниметесь над обществом, станете сильнее его. Именно так он и считает, он уверен в себе. И эту его ошибку можно использовать.

— И это вы называете следом! — воскликнул Бентли Котленд. — Благодарю вас за урок судебной психиатрии, но что это нам даст? Разве нам известно, где скрывается этот больной? Нет! Тогда что прикажете делать?

— При всем уважении к вам, мистер Котленд, позвольте мне продолжить, если ваши собственные выводы не в состоянии подсказать вам что-либо путное.