В полумраке они ласкали друг друга.

Быть может, именно для того, чтобы человек мог мириться с этим миром, и существуют такие редкие мгновения в жизни, когда ты чувствуешь себя совершенным и мысленно переносишься далеко, ощущая внутри одновременно пустоту и наполненность, это состояние близко к трансу, оно располагается где-то на границе всемогущего умиротворения. Подобное состояние духа философы древних эпох называли Восторгом, а затем Эдемом. Другие стали описывать его словом «Рай».

В этом состоянии Джульет и Джошуа пребывали до середины ночи.

Но поскольку они были не у себя дома, им было необходимо соблюсти внешние приличия, изобразив «людей порядочных». Поэтому они вернулись за письменный стол. Гримуары спокойно ожидали их, бесстыдно раскрыв страницы и предлагая свои непристойные тексты любому читателю.

Бролен потер виски. Ему совершенно не хотелось возвращаться к работе, сейчас он желал только одного: уснуть в объятиях Джульет.

Но тут в его памяти всплыло словно вынырнувшее откуда-то из геенны огненное лицо Элизабет Стингер — каким оно было в тот момент, когда он нашел женщину: открытые глаза, изрезанное тело, лоб в лоскутках кожи…

Приятный перерыв наполнил Джульет и Бролена упоением, не имевшим ничего общего с повседневной суетой; он располагал к спокойному наслаждению возникшим оцепенением. И к отдыху.

Тем не менее лицо замученной женщины вновь вдохнуло в Бролена азарт исследователя, и, решив больше не отказываться от радостей любовных объятий, он понял, что не обретет покой, пока не отыщет в книгах правильный ответ на свой вопрос.

Сжав кулаки, он направился к фолиантам.

— Нужно продолжать, — произнес он. — Надо найти значение пентаграммы.

Джульет молча кивнула.

О чем она думала? Она молчала. Правда, в ее облике не было ничего, что позволяло бы решить, будто она упрекает себя, жалеет о случившемся. Так и оказалось в течение двух следующих часов. Они перелистывали страницу за страницей, книгу за книгой, делая редкие выписки и обмениваясь замечаниями, но время от времени ладонь Джульет дотрагивалась до затылка Бролена и нежно его поглаживала.

Заря уже готовилась выйти на сцену, когда Джульет резко вскочила, опрокинув стопку книг, лежавшую на столе. Девушка схватила снимок, где был запечатлен символ, нанесенный на лоб Элизабет Стингер, и буквально застыла от неожиданности.

— Есть, — выдохнула она изможденно.

Бролен склонился над ее плечом.

Толстым пером древнего писца в книге была нарисована чернилами злополучная пентаграмма. Бролен принялся читать подпись.

По его позвоночнику пробежала дрожь отвращения.

Да, это был не страх.

Сделанная готическими буквами надпись гласила: «Ритуал защиты от душ умерших».

51

Солнце постепенно обволакивало деревья молочно-белым покрывалом. Наступило утро.

Бролен отвез Джульет домой, она взяла его за руку и отвела к себе в комнату. Им надо было поспать хотя бы совсем немного, чтобы ум обрел прежнюю ясность и выдержал долгий день, который только что начался.

Скопировав текст заклинания, они бесшумно покинули владения богатого француза, унося в голове воспоминания, связанные с мрачной, демонической комнатой.

Бролен поставил будильник так, чтобы тот прозвонил через пять часов, ему казалось, что этого времени хватит, чтобы вновь обрести возможность мыслить четко и, если будет такая необходимость, выдержать еще одну ночь без сна. Затем они прижались друг к другу и заснули, стараясь, чтобы их усталые тела продолжали чувствовать друг друга даже во сне, став единым целым.

Позднее, думая об этих мгновениях, Бролен вспоминал чувство усталости, охватившее их. Он так до конца и не решил, во сне или наяву их тела продолжали медленно двигаться, соприкасаясь до самого момента пробуждения.