|
Все остальное было тщательно отутюжено, заботливо разложено стопками, и только трусики лежали как попало. В принципе, в этом не было ничего необычного, такое можно часто увидеть в шкафу у многих женщин, однако что-то в этом беспорядке привлекло внимание Бролена. Не снимая перчаток, он начал неторопливо раскладывать белье, освещая лучом фонаря каждый сантиметр ткани. Ему в голову пришла одна мысль. Убийцу переполняло желание, и ему хотелось испытать еще большее наслаждение. И он получил его, обнаружив нижнее белье в шкафу. В свете фонаря появилось крошечное пятнышко, потом — на тех же трусиках — еще одно. И наконец, Бролен обнаружил волосок, зацепившийся за застежку бюстгальтера.
Убийца терся о белье. Он разложил его на кровати или на полу и не спеша мастурбировал, прижимая его к себе. И гордясь собой или чувствуя себя слишком самоуверенным, он упустил из виду эту деталь.
62
Камелия однажды пожелала, чтобы ее тело кремировали, а прах развеяли над Колумбией. Кремация состоялась в четверг, 14 октября, в присутствии двух десятков человек, среди которых были Джульет и Бролен. Несколько журналистов, жадные до чужих слез и исполненные цинизма, попытались проникнуть в здание, но были отправлены восвояси близкими усопшей. Джульет заметила на церемонии Энтони Дезо. Он был одет в элегантный черный костюм французского производства — без сомнения, от Ив Сен-Лорана, — с розой в бутоньерке, что особенно тронуло девушку. Когда гроб отправился в печь, Энтони приблизился к Джульет и осторожно взял ее под руку: — Дорогая моя Джульет, если я могу что-нибудь сделать для вас, не раздумывайте. Вы знаете, где меня найти. Чуть позже Джульет забрала прах подруги, и Бролен вышел вместе с ней на воздух. Он чувствовал, как напряжены его нервы, ему страшно хотелось курить, хотя он и не притрагивался к табаку уже больше года. Журналисты получили то, что хотели, и напоследок продемонстрировали остатки уважения: выйдя из здания наружу, Бролен не заметил поблизости ни одного из них. Зато он увидел «Меркури-Маркиз», припарковавшийся напротив выхода. Инспектор без труда узнал двух человек, выбравшихся наружу и поправлявших костюмы. Окружной прокурор Глейт и его будущий помощник Бентли Котленд. — Инспектор Бролен, — произнес Роберт Глейт. Он протянул Бролену руку, и тот пожал ее. — Я хотел бы как можно скорее побеседовать с вами. Как продвигается ваше расследование? Был ли он действительно взволнован ходом следствия? Или Бентли Котленд пожаловался, что к нему относятся без должного уважения? Несмотря на то что в последние несколько дней он неплохо зарекомендовал себя, с ним постоянно приходилось держаться начеку. Он мог одновременно гладить правой рукой и отвешивать оплеуху левой, истинный политик! Глейт же никогда не выезжал по пустякам. До сегодняшнего дня капитан Чемберлен служил определенным буфером между прокурором и группой, ведущей следствие, но теперь Глейт, видимо, решил вломиться на задний двор, где делалась вся черная работа. — Отрабатываем несколько версий, — пояснил Бролен, не склонный вдаваться в подробности. — Версий, благодаря которым подозреваемый будет схвачен? — уточнил окружной прокурор, жестом приглашая Бролена немного пройтись с ним вдоль кустов зимнего жасмина. — Мы имеем дело не с бытовыми убийствами, сэр, все не так просто, нам нужно время… Они шли медленным шагом, Глейт и Котленд — по бокам, Бролен — в середине; инспектора это позабавило. Люди в костюмах стоимостью две тысячи долларов каждый зажали его в тиски иерархии. Мир вокруг сжимается, хватка становится все жестче. Я окружаю тебя, сдавливаю, говорю, что ты должен делать, а ты повинуешься, иначе я стисну тебя с такой силой, что выдавлю, как какой-нибудь лимон. |
