Нищим, у которых это забрали тайком, в течение нескольких последних месяцев. Теперь их тела гниют где-то в лесу.

Тот, кто называет себя Таксидермистом, стоит рядом с Джульет, гордый своими «поделками», безумно довольный тем, что может показать ей набитого паклей и сохраняющего форму благодаря железным стержням, костям и гипсу двойника.

Глядя на это чучело, Джульет лишилась дара речи. Перед ней был Лиланд Бомонт, мертвый и превращенный в мумию. Это было невозможно. Кто же тогда тот, что стоит рядом? Кто этот человек, разговаривающий с ней, дышащий и двигающийся?

— Это ведь твой любовник, да? — спросил Таксидермист, чуть усмехнувшись. — Он мне так и сказал. Год назад. Сказал, что вы с ним…

Безумная улыбка появилась на его лице.

— Ну… ты понимаешь. А теперь он тут.

Таксидермист склонил голову набок, неестественно выгнув шею, словно под новым углом созерцал висевшего на стене человека. Казалось, его раздирают противоречивые мысли, словно он никак не может поверить в то, что Лиланд находится здесь, абсолютно мертвый.

Джульет попыталась дышать спокойнее, руки перестали дрожать. Она с трудом сглотнула и попыталась выдавить из себя хотя бы пару слов.

— Кто… кто вы? — спросила она, чувствуя, как горло обожгла боль.

Таксидермист резко повернулся к ней, придя в бешенство оттого, что она все еще не утратила способности говорить. Джульет показалось, что, исполненный ненависти, он сейчас ударит ее, но тот сдержался. Он пришел в себя и вновь посмотрел на висевший на стене человеческий остов.

— Я — Уэйн. Уэйн Бомонт, — тихо произнес он, словно ученик, впервые вошедший в класс. — А это — мой брат Лиланд Бомонт.

Он указал пальцем на чучело.

Джульет снова ощутила приступ головокружения и постаралась сосредоточить внимание на маленьком прожекторе, освещавшем тело Лиланда. Реальность стала чуть более четкой.

— Ладно, он у меня не слишком получился, но это все потому, что он уже испортился, когда мы вытащили его из могилы. В этом нет моей вины. Шедевр мне удался намного лучше. Хочешь посмотреть?

Не дожидаясь ответа, Уэйн направился в глубь мастерской и отодвинул ширму, закрывавшую часть стены. Та отъехала с металлическим лязгом, и комната постепенно осветилась, словно сцена будущего спектакля была тщательно подготовлена. Несколько маленьких неоновых светильников озарили фиолетовыми лучами потайную нишу, и Уэйн сделал шаг назад, благоговейно глядя на то, что открылось его взору.

Тело женщины поддерживал каркас из металлических стержней. Она сидела в большом плетеном кресле. Но особенно правдоподобной была ее голова, настоящая человеческая голова, превосходно сохранившаяся, прикрепленная к верхней части каркаса. Руки и ноги у женщины были не из железа, но из плоти, и покрыты кожей. И тогда Джульет поняла, что это. Обе жертвы, у которых отрезали конечности — руки у одной и ноги у другой, — частично находились здесь.

— Это и есть Шедевр, — почтительно произнес Уэйн. — Это Абигейл, моя матушка. Голова сохранилась очень хорошо, я сразу же сделал все, что нужно, когда она ушла от нас, но ее бедное тело оказалось слишком повреждено, поэтому я стал искать те части, которые надо было заменить. Согласись, получилось неплохо?

Джульет постаралась справиться с тошнотой; следуя инстинкту самосохранения, она изо всех сил старалась ничем не привлекать к себе внимание.