Несколько минут спустя он толкнул дверь, на которой висела табличка с трафаретной надписью «Кптн. Чемберлен», сообщавшей о том, в чьи именно владения попадал всяк сюда входящий. Это был высокий худой мужчина под пятьдесят, вечно натянутый, как струна, с лицом, изборожденным подвижными морщинами, и черными усами над верхней губой. Он «железной рукой» держал свой отдел, но при этом в достаточной степени заботился о подчиненных, за что они уважали его. Когда Бролен только начал работать с ним, ему показалось, что им удается слышать друг друга, и, хотя за прошедшие два года дружба между ними так и не завязалась, это впечатление постепенно превратилось в уверенность.

В комнате уже находилось несколько человек, и, несмотря на ранний час, над головами висел табачный дым. Кроме капитана Чемберлена, возглавлявшего Отдел по расследованию уголовных преступлений, здесь находились его помощник Ллойд Митс, Салиндро, осуществлявший координацию между инспекторами и патрульными, и еще двое мужчин в костюмах-тройках, которых Бролен никогда раньше не видел. Кивком поприветствовав собравшихся, он присоединился к ним, усевшись за большой стол.

— Инспектор Бролен, это окружной прокурор  Глейт и Бентли Котленд… — Мгновение капитан Чемберлен размышлял, словно подбирая слова, а затем продолжил: — Который в ближайшее время будет назначен помощником прокурора.

Бролен поморщился. Присутствие прокурора Глейта можно было объяснить: в конце концов, тот находился в самом сердце городской судебной системы, однако то, что вместе с ним здесь оказался его еще не утвержденный в должности помощник, коему здесь делать было нечего, не говорило ни о чем хорошем. Словно в подтверждение его мыслей, капитан Чемберлен повернулся к Бролену и произнес:

— Эти джентльмены тут, чтобы наблюдать за ходом следствия и, главное, чтобы помощник Котленд мог ознакомиться с тем, как мы работаем, прежде чем он приступит к исполнению своих служебных обязанностей.

Бролен мысленно выругался. Какого хрена эти бюрократы суют свой нос в его дела? Ему и так есть чем заняться.

Почувствовав раздражение Бролена, капитан взглядом приказал ему молчать.

Слово взял окружной прокурор Глейт. В первую очередь он был политиком, поэтому говорил медовым голосом, хотя и достаточно твердым, однако лишенным какой-либо агрессивности. В этом сорокалетнем крепыше Бролен разглядел жажду власти, его глаза горели тем циничным блеском, который присущ амбициозным людям.

— Мы не хотим вас лишний раз беспокоить, просто нам необходимо, чтобы вы немножко помогли моему помощнику войти в курс дела. Я хочу, чтобы он смог занять свою должность, полностью разбираясь в том, как работает наша полиция — с теоретической и практической точек зрения. Вот почему он присоединяется к вам, инспектор Бролен, на все время расследования. Не очень долгого, надеюсь, не так ли?

Бролен почувствовал, как от злости защекотало в носу. Но хорошо понимая, кто находится перед ним, он сдержался:

— Прокурор Глейт, сейчас я не могу дать вам точный ответ. Вы же знаете: следствие — это не политическая кампания, его невозможно заранее расписать до мелочей. Мы будем двигаться вперед с той скоростью, с какой сможем находить новые следы и улики.

Он заметил, что прокурор поморщился от его слов, но при этом на лице Глейта появилась политкорректная улыбка.

— Должен также добавить, — продолжил Бролен, — что это может быть опасным, и мы не гарантируем…

Прокурор Глейт прервал его жестом руки.

— Бентли не будет сопровождать вас на выездах, во всяком случае, когда дело дойдет до задержания преступника. Он будет наблюдать за расследованием издалека, я лишь прошу вас согласиться на его присутствие в качестве наблюдателя или ученика, как пожелаете.