|
Я подумал, что будет невежливо отказаться, оставил свою брюнеточку и пошел с Дани. Ну и библиотека, книг больше, чем в любом книжном магазине, и ковры, и статуи… После грохота – тишина… Дани представил меня какому то типу. Тот сжал мне руку и не выпускает… Тут последовало столько многоточий зараз, что Натали подняла голову и начала приглаживать гребешком волосы… Как на грех Кристо открыл дверь, тихонечко, тихонечко… Вот уж действительно не вовремя! «Раз он проснулся, будем обедать?» Натали отрицательно покачала головой, и Кристо прикрыл дверь. – А что дальше? – Натали подтянула сползавшую с плеч шаль. – Вы туда еще несколько раз ходили? Оливье поднялся с кресла, он стоял, расставив ноги, засунув руки в карманы. – Да… госпожа Петраччи, должен сказать вам одну вещь, только поклянитесь, что вы не скажете папе с мамой. Три дня назад полиция нагрянула к этому типу… И меня сцапали со всеми вместе… Я ничего не сказал! Клянусь, никого не выдал! А тот субъект, который меня допрашивал, дал мне пощечину, госпожа Петраччи! И еще кричал: «Это тебе будет наука! А то отец, может, и не решится тебя отлупить. Ну ладно, все останется между нами… Только смотри, в следующий раз не попадайся! Мотай отсюда!» Я и смотался… Бежал сломя голову… Только я не знал, куда мне идти. Меня продержали две ночи, я боялся возвращаться к дяде Фердинану, он наверняка сообщил нашим… Так я и пробродил целый день, спал в подворотне, а возвратиться не посмел. Утром я позвонил тому прохиндею… ну, словом, тому типу… И что он, по вашему, сделал! Обложил меня! Орал в трубку – доносчик, трус, шпик! Это ты, говорит, сволочь, нас выдал… Оливье как подкошенный упал ничком на пол, обхватил руками голову. От рыданий содрогались плечи, спина, все его тело, казалось, исходило слезами… Натали поднялась, пересела в кресло поближе, нагнулась, положила его голову себе на колени… – Сволочь этот твой прохиндей! – гневно произнесла она. – Тот, кто может заподозрить в таких вещах другого, сам первый способен на подлость. Но чего ты, в сущности, от него ждал? А с твоей мамой, сынок, я сама все улажу. Дяде Фердинану тоже можно будет рассказать какую нибудь историю. Словом, беру все на себя, не беспокойся зря. Подымайся ка… Натали поплыла к дверям: «Мишетта!» Потом Натали с Оливье стали вполголоса держать совет. – Мы пообедаем одни, а Кристо отправим с Луиджи в кино… Я скажу, что ты был болен… Ну, хотя бы свинкой, что ли. А чего бы тебе хотелось, малыш? Хочешь омлета с вареньем? Переночуешь здесь на диване… Я позвоню твоей маме из магазина, не хочется при тебе лгать. Бессильно откинув голову на спинку кресла, Оливье стонал, еле шевеля побелевшими губами. – Главное, чтобы папа… – Оливье в отчаянии перекатил по спинке кресла голову слева направо, потом вдруг вскочил на ноги. – Так бы и убил! Уж лучше шпики, чем эта скотина, шпик – он и есть шпик… А этот все про красоту да про красоту своими паршивыми губами, гнусными своими губищами… Если у папы будет из за него неприятность, я эту сволочь убью. – Ты несовершеннолетний, но ты не новорожденный младенец. Теперь уже поздно облаивать этого господина. Пойду позвоню… Ах да, совсем забыла, какова роль твоего супермужчины во всей этой истории? – Дани? Нас забрали вместе… С тех пор я его не видел. Меня отправили к несовершеннолетним. – Так вот, ты подожди меня здесь, а я пойду в магазин и позвоню. |
