|
Но он никак не может взять в толк, что руки нет, руки он не видит, а чувствует ее, словно она есть, словно она его дразнит, врет ему. Он уж сам не знает, чему верить – глазам или тому, что чувствует. Словом, просто с ума сходит… Луиджи сердито оттолкнул кресло. – Я же им сотни раз говорил: все инвалиды ощущают отрезанную руку или ногу, это вовсе не бред, не безумие… Это обычное явление. – Да, конечно, – согласилась Натали, – но Мари понять этого не может, она пытается вразумить Андре, доказывает ему, что он все сочиняет… А он вопит, что врет не он, а врет рука! Он чувствует ее, даже когда ему не больно. Он, мол, знает, что сейчас ее повернул, положил так или этак… А Мари от этого сама обезумела. – Обезумела, – Луиджи, который было сел, снова поднялся. – Ей богу, не знаю, что бы я твоей Мари сделал! Она нам всю работу на нет сводит… – Верно! – Кристо рассердился на Мари не меньше Луиджи. – Ведь Луиджи дал им специальную брошюру о явлении фантома. Ты видела, Натали? Натали встала на защиту жены Андре. Действительно легко потерять голову, когда Андре показывает на пустое место и уверяет, что у него ломит большой палец… Болит на расстоянии, фактически в пустом пространстве! Мари и смеется и плачет. – По моему, ты сама тоже не особенно хорошо понимаешь! – Луиджи рассердился на Натали! Такого еще не бывало… – Инвалид чувствует отрезанную руку или ногу так, будто они все еще существуют, будто они на месте, это всем известно, это вовсе не выдумка, а факт, проверенный веками. Ничего инвалиды не сочиняют, они говорят истинную правду! И вовсе не обязательно чувствовать боль, скажем, в отрезанной руке, чтобы ощущать ее как часть собственного тела. А почему? – Луиджи овладел собой, он говорил теперь спокойно. – Такой большой ученый, как Рене Лериш, предполагает, что ощущение это вызывается периферическим раздражением нервов культи, оно то и порождает руку фантом. Но существует иная гипотеза, более, я бы сказал, волнующая: мы якобы ощущаем свое тело изнутри так, словно оно отделено от пространства чертой, ощущаем, если хочешь, свой силуэт… Такова гипотеза «телесной схемы». Пока наш организм цел, телесная схема, какой мы видим ее извне, и такая, какой мы ощущаем ее изнутри, фактически идентичны. Но когда у нас отняли, скажем, руку, тогда то, что мы видим глазами, и то, что мы ощущаем изнутри, не совпадает. Объективно рука ампутирована, субъективно – она по прежнему является частью нашего тела. Объективно – материя исчезла, субъективно – она существует, упорно продолжает быть. Для одних телесная схема, вернее, чувство места, занимаемого нашим телом в пространстве, – свойство врожденное; для других – она результат нашего жизненного опыта. Луиджи замолчал, и Кристо тут же поспешил выразить свое мнение: – Это результат нашего опыта, ведь мы растем, верно? Если мы хотим все чувствовать как оно есть но правде, тогда ощущение своих пределов должно все время меняться, верно? Десять лет назад я кончался вот здесь. – Кристо показал на свои коленки, – а через десять лет я буду уже вон где, – Кристо вскинул вверх руку – Человек должен иметь опыт, чтобы вести себя правильно, в соответствии с тем местом, которое он занимает в пространстве, и не делать слишком широких или слишком мелких движений. Как для того, чтобы вести грузовик или же малолитражку. – Возможно… Не забывай, что все это область гипотез. Не подумай ради бога, что телесная схема – это абсолютная истина. |
