|
С их помощью вы без труда находите всему свою меру… У вас так хорошо… Дани взял стул, подтащил его к печке. – Что вы пришли мне поведать? – Натали, чуть встревожившись, отложила перо. – Надеюсь, никого еще не убили? Кстати, о простынях – я не в состоянии вытаскивать их всякий раз, когда человеку не по себе, у меня их просто не хватит… – Я никого не убил, я влюблен… – Что ж, чудесно… – Натали снова взялась за перо. – …влюблен в дитя. Влюблен в ее детство. Любви все нипочем. В том, что зовется прогрессом, есть беспорядок, кривая его ассимиляции показывает высокую температуру, небывалые взлеты и падения… А любви все нипочем. Но если говорить о прогрессе… Что такое неассимплированный или плохо ассимилированный прогресс? Имеется горстка людей, которые устремляются ввысь, а все остальные трюхают позади. Когда и где отставшие нагонят передовых? В сфере потребления? Одни открывают принцип телевидения, другие довольствуются тем, что смотрят по телевидению идиотские картины. – Мое поколение, – сказала Натали, – может лишь констатировать и потреблять, мы живем фантастическими отсветами науки… Но вот вы, молодые… – Крохотный человеческий мозг молодых столь же не способен охватить целое, как и мозг старшего поколения. Мы живем в эпоху все большей и большей специализации. В медицине лечат теперь человека по кубическим сантиметрам… глаза, нос, зубы, мозг, кожу, волосы… Как будто наш организм не единое целое. Как будто мир не единое целое. Я решил поступить на медицинский факультет. – Значит, с карьерой фокусника уже покончено? Дани нахмурился, озабоченно наморщил лоб: очевидно, он начисто позабыл о своей мечте стать фокусником. Поэтому он и пропустил вопрос Натали мимо ушей. – Один врач уже не способен теперь лечить человека в целом. Никто не в силах объять то, что происходит в мире… А ведь каждый наш жест вызывает неисчислимую череду последствий. Узкая специализация безусловно разделит человечество куда резче, нежели классы при капитализме… Взаимозависимость в процессе общего развития факт неоспоримый… Говорил он еще долго, много. Натали рассеянно слушала… Дани ее раздражал. И она вдруг прервала его. – Одно меня в вас удивляет – это полнейшее отсутствие уважения к тому, что было сделано в минувшие века, к тем условиям, в каких это делалось. Неужели вы жертва бескультурья? – Нет!… Я просто жертва специализации… – А в какой именно области? – В поэзии! – Поэзия – это сфера универсального. – В наши дни универсальности больше не существует… – Дани печально покачал головой, – Тут уж старайся не старайся. Я перестал систематически работать. Пусть все идет, как идет. Гора необходимых знаний все растет. Вот вам частный пример: мне пришлось на уроках истории учить на одну войну больше, чем вам, на ту самую, которую вы пережили, которая оставила на вас своп рубцы… Для меня имена ваших героев – это просто названия улиц. Такие люди, как Этьен д'Орв, Гп Моке, значат для меня не больше, чем для вас Леопольд Робер или полковник Молль. Несчастные малыши: через какую нибудь сотню лет им столько придется всего запоминать, чтобы получить диплом об окончании школы! Правда, память будет играть все меньшую и меньшую роль, коль скоро вычислительные и прочие машины станут выполнять за человека всю умственную гимнастику, и мозг его постепенно атрофируется, равно как и ноги… Эти последние заменит автомобиль… – Мишетта! – кликнула Натали. |
