Те двое, что шли в центре, вместе с двумя охранниками уселись в большой «мерседес-600», остальные — в джипы сопровождения, и машины покатили от кладбища.

— По сто грамм в память о покойном? — предложил Жеке бывший заместитель, а ныне преемник Рублика, известный народу под кличкой Рома, открывая бар.

— Естественно, — вздохнул Жека. Выпили.

— Да будет ему земля пухом… — пожелал Рома.

— Надо надеяться, — пробормотал Жека.

— Не зажимайся, будь проще, — посоветовал Рома, — к тебе у нас претензий нет, к твоим паханам — тоже. Это из другой дыры свищет.

— От Фрола подарок, что ли?

— Обязательно. И даже не от него, а от Степы. Соседняя область рвется с вами напрямую работать. Степа уже несколько раз к вам удочки закидывал, я-то знаю. Но он ломит цену. Пока действовала связка Фрол — Рублик, вам было выгодно. Они Степу хотели дешевкой загнать. Но тот, как видишь, нашел подход. Фрола купил. Рублика урыл…

— Долг Рублика на тебя переходит, учти! — напомнил Жека.

— Здесь проблем не будет. Если договоримся, то те самые сорок восемь коробок, которые зажал Фрол, будут у тебя к вечеру. Забесплатно плюс пеня сто двадцать тысяч баксов плюс семьдесят тысяч лично тебе. За терпение и представительские услуги.

— За какие, интересно знать?

— Да небольшие, в принципе. Доложишь, что с нашей конторой дела не пойдут и надо работать напрямую со Степой.

— Не понял… — удивился Жека. — Ты что, против себя решил играть? Тебя братаны за такие игры на перо не посадят?

— А зачем тебе понимать?

— Объяснять ведь придется. Я ведь тоже могу невзначай на колесо намотаться, если мое начальство подумает, что я эти семьдесят штук от Степы заполучил.

— А ты что, их в налоговую декларацию включишь? Или, может, пиджачок из них пошьешь, чтоб все видели?

— От друзей, Рома, ничего не спрячешь. А объяснять надо, у нас в конторе не рыжие сидят.

— Ну, если ты сам ничего придумать не можешь, то могу подсказать. Скажешь, что у них там после Рублика не устоялось, могут разборки пойти, приватизация, раздел имущества и тэ пэ. Короче, поставки не гарантированные, возможно, каждый раз такие истории, как с этим последним грузом, будут происходить. Ты только, дурак, не говори начальству, что это я тебе такую шпаргалку выдал.

— Но твой-то какой навар?

— В том-то и дело, Жека, что он мой. И базланить всем, отчего и почему, мне без мазы. И тебе тоже, дорогой, незачем лишнее знать. Семьдесят кусков на карман мало?

— Да в общем как посмотреть. Голова дороже стоит.

— Прости за откровенность, Жека, но мне отчего-то кажется, будто я тебе слишком большую сумму предложил. И вообще, наверно, зря к тебе обратился. Недалекий ты человек, немасштабный.

Жека тревожно ворохнулся.

— Нет, ты меня правильно пойми, — сказал он, — допустим, что я сказал так, как ты просишь. Первое, что мой командир спросит, — отчего я такой уверенный. В смысле нарушения поставок.

— А ты ему намекни, что у тебя есть подозрения, будто Рублика, царствие ему небесное, свои же и замочили…

— Ни фига себе, сказал я себе… — пробормотал Жека. — Но ведь тут же спросят: почему?

— По кочану, естественно. Ты же не обязан говорить, отчего у тебя впечатления складываются.