— Понятно, — вздохнул Валерка, про себя подумав, что и тут все не по справедливости. Конечно, Ваньке, как богатенькому, импортный препарат вколют, а ему, голодранцу, и русский сойдет. Кроме того, ему отчего-то не понравилось, как Леопольдовна вздохнула, услышав о предстоящей инъекции. Было впечатление, что ей сильно жалко своих пациентов. А загнуться от этого укола случайно нельзя?

Тем временем Леопольдовна сходила куда-то в дальний угол комнаты, находившийся вне поля зрения лежащих в ложементах, и, судя по звуку; стала нажимать какие-то кнопки. Послышались тихое гудение, легкий скрежет и лязг. Потом что-то забрякало по-стеклянному. Клара повозилась еще минут пять, а потом принесла с собой две стеклянные ампулы, в которых просматривалась какая-то желтоватая жидкость. Зинаида принесла два одноразовых шприца, подала их Кларе, а сама вернулась к компьютеру. Леопольдовна разорвала пакет с запаянными в него резиновыми перчатками, напялила их на руки. Затем, сломав горлышко ампулы и колпачок, защищающий иглу шприца, набрала желтой жидкости. Протерла спиртовой ваткой Ванино плечо, оттянула кожу и быстрым движением вогнала иглу…

Зинаида смотрела за тем, как она вводит препарат, и в тот момент, когда Леопольдовна, опорожнив шприц, выдернула иглу, нажала одну из клавиш компьютера.

— «Зет-восемь» введен в 12.15.34, — сообщила она Кларе. — Давайте «триста тридцать первый»…

Валерка не любил уколов с детства. Поэтому, наверно, и наркоманом не стал, как многие из его доармейских знакомых. Конечно, орать после того, как игла вонзилась в плечо, он не стал, но и от восторга не заржал. Поморщился.

— Ну вот, — сказала Клара с какой-то фальшивой улыбочкой, выдергивая иголку, — сейчас надо еще немного полежать. Минут пятнадцать, не больше.

— «Триста тридцать первый» введен в 12.22.12, — послышался голос Зинаиды. Валерка успел заметить, что она пересела за другой компьютер. Леопольдовна бросила перчатки и шприцы в эмалированное ведро, а затем отправилась к свободному компьютеру.

Сначала ничего особенного не происходило. Минуты две-три Валерка даже верил в то, что через пятнадцать минут после «прививки» их действительно отпустят. Конечно, удобств и уюта не прибавилось, но он уже притерпелся. Чего стоит еще четверть часика полежать, после того как уже полтора часа провалялись?

Однако уже на пятой минуте Валерка ощутил странную, все нарастающую тяжесть во всем теле. Впечатление было такое, что он целый день мешки с картошкой таскал. Усталость накатывала с жуткой быстротой, даже сердце стучало вдвое реже, чем раньше.

Затем сами собой стали закрываться глаза. Захотелось спать. Валерка услышал, как зевнул Ваня на своем ложементе. До этого можно было повернуть глаза в ту сторону, посмотреть, как там корешок себя чувствует, а теперь — шиш! Глаза не поворачивались, да и вообще веки сомкнулись так, что разлепить их никак не удавалось. Будто их заклеили. Потом Валеркино сознание отметило, что слух постепенно слабеет. Все это жужжание компьютеров и приборов словно бы удалялось куда-то. Кожа уже не чувствовала движения воздуха, совершенно не ощущалась боль в том месте, куда был сделан укол, не чуялась щекотка от налепленных на тело датчиков. Да и вообще, организм все меньше отдавал себе отчет в том, где он находится и что с ним происходит. Была какая-то секунда, когда мозг подал сигнал тревоги, который прозвучал внутри Валерки как некий крик души: «Помираю, что ли?»

Впрочем, в это время он еще смог расслышать далекий, словно из дальнего космоса долетевший голос Зинаиды:

— Все нормально, реакции плановые…

— У меня тоже все без неожиданностей, — отозвалась Леопольдовна.