— Это на меня не вешай, — сказал Прокудин, — и ПНВ, и НСПУ у меня только устаревшие, и новых мы не получали.

— Патронов для суда вполне хватит, хотя можно предложить и другие эпизоды — усмехнулся Рындин.

— Короче, — произнес генерал-майор, — Андрей, давай больше не козырять, а уточнять позиции. Что от нас надо? Сумма, услуги, моральная поддержка?

— Сотрудничество, ребята, только сотрудничество… — приветливо улыбнулся Андрей Ильич.

— Стучать, что ли, предложишь? — удивился Прокудин.

— Это было бы слишком просто. Стукачами в ваших хозяйствах я уже на три года вперед обеспечен. Иначе бы мы с вами оставались просто хорошими знакомыми. Нет, нам с вами, господа офицеры, придется поработать всерьез…

НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ

Валерка очнулся. Сам момент пробуждения был необычен. Впечатление было такое, будто сидел себе в кромешной тьме, а потом вдруг свет включили. И не только свет — звук тоже. Обоняние, осязание и вкус — залпом. Причем не было ни слабости какой-то, ни вялости, ни сонливости, свойственных для перехода от сна к яви. Ни зевать не хотелось, ни глаза протирать. В одно мгновение, без всякой зарядки-разминки, мышцы перешли от неуправляемо-расслабленного состояния в боеготовое. Голова не ощущала ни тяжести, ни утомления, восприятие всего окружающего мира было четкое, без какого-либо тумана и зыбкости.

Все это было последствием одного слова-команды: «Проснись!» Не строго-уставного армейского «Подъем!», а этакого домашнего: «Проснись!» Команда «Подъем!», как известно включает в себя не только повеление проснуться, но и встать даже вскочить на ноги, а затем начать поспешно одеваться.

Команда «Проснись!», которая разбудила Валерку, требовала только открыть глаза и начать воспринимать реальность. Ничего больше. Ни вставать, ни надевать штаны и прочее обмундирование эта команда не обязывала.

Ваня тоже проснулся по этой команде. Точно так же, как Валерка, то есть с ощущением молниеносно возникшей в мышцах силы, управляемости и боеготовности. И очнулся с полным представлением о том, где находится, с четким восприятием окружающего мира абсолютно свежей головой.

А находились они там же, где их поместили в ложементы и подвергли какому-то тестированию, после чего сделали уколы.

Сколько времени прошло после укола, который был последним наиболее четким воспоминанием о том, что предшествовало погружению в сон, обоим почему-то казалось несущественным.

Да и вообще, ни тот, ни другой не ощущали в своем разуме никаких тревог, беспокойств или волнений. Ни Валерке, ни Ване не хотелось спрашивать кого-либо о чем-либо. Для них все было ясно. Они выполнили первый приказ именно так, как его следовало выполнить. То есть открыли глаза и смотрели перед собой, не ворочаясь и не делая никаких других движений.

Клара Леопольдовна и Зинаида Ивановна отстегнули ремешки, удерживающие Валерку и Ваню в ложементах, и стали понемногу отмачивать с их тел «таблетки с усиками», то есть датчики. Процедура эта была затяжная и не шибко приятная. Если бы Валерка и Ваня переживали ее, пребывая в обычном состоянии, то, наверно, немало почертыхались бы и поворчали, потому что клей был прочный и «таблетки» отмачивались с трудом. К ним прилипали и выдирались с корнем разные мелкие волосинки, а вдобавок растворитель был какой-то едкий и шипучий. Потом им еще кожу спиртом протерли, должно быть, для дезинфекции, отчего защипало и зачесалось еще больше.

Тем не менее ни Валерка, ни Ваня никакого неудовольствия не выказали, не пискнули и не дернулись ни разу.