— Господа, — заторопился Резник, — давайте не обострять. Тем более что мы уже начали конкретные вопросы обсуждать.

— Да, — сказал Сноукрофт, до этого не произносивший ни слова, — лутше говорит конкретик.

— Значит, все-таки вы по-русски понимаете? — осклабился Иванцов.

— Немношко, — сверкнул зубами Сноукрофт, — но я не ест Кей-Джи-Би. И не Си-Ай-Эй тоже. Просто бизнесмен.

— Хорошо. Вы мои конкретные цифры слышали? По вопросу о машзаводе?

— Йа. Сорок тысяч, итс коррект?

— Правильно поняли. Оунли фор ми. — Иванцов кое-что помнил из английского.

— Какой прайс Рындин?

— Это надо у него справляться. Не меньше, во всяком случае.

— О'кей. — Сноукрофт перебросился с Резником парой быстрых фраз, после чего Лева объявил:

— Значит, так. У нас верхний предел — сто. На двоих. Если сможете поделить поровну — ваше право. Если сможете надуть Рындина, берите хоть девяносто.

— Надо поговорить. Меня такой расклад устраивает.

— Когда можете дать окончательный ответ?

— Не раньше, чем завтра. После встречи с Рындиным.

— Хорошо, — сказал Соловьев, — позвоните мне в гостиницу вот по этому телефону, договоримся, где встретиться.

— Теперь перейдем ко второму вопросу. — Резник переглянулся со Сноукрофтом. — Он более сложный, но и выгоды сулит покрупнее.

— Иногда сложности заставляют отказываться от выгод, — заметил Иванцов, но послушать можно.

— У нас есть информация, правда, весьма смутная и непроверенная, что на территории области существует некая лаборатория, в которой ведутся работы по созданию принципиально новых психотропных препаратов. Это не наркотики и не транквилизаторы, а что-то совсем необычное. Причем те, кто ориентировал нас на поиск этой лаборатории, считают, что работы находятся в стадии, условно говоря, клинических испытаний.

— И что интересует ваших заказчиков? — скромно поинтересовался Иванцов. Подтверждение факта существования лаборатории? Мне лично о ней ничего не известно. Рындин, допускаю, может что-то знать, но вовсе не обязательно. Эта лаборатория государственная или частная?

— Она может не иметь никакого официального статуса. Ее могут даже на пивзаводе разместить.

— Вообще, за прошлый год у нас в области было ликвидировано пять подпольных лабораторий по производству наркотиков, — сообщил Иванцов, — но там ничего необычного — простая переработка маковой соломки. Два дела уже переданы в суд.

— А в этом году?

— В этом году пока ничего не находили. У нас вообще стараются не связываться с производством чего-либо. Мы ведь расположены на «северном» маршруте транзита наркотиков из Азии на Запад. Потребителей героина у нас немного, слишком дорогой. Анашу курят побольше, но тоже не шибко. Здесь не Юг, у нас больше к водке привыкли.

— Я же сказал, Виктор Семенович, речь идет не о наркотиках.

— А о чем? Вы, Лева, задаете задачу из старой русской сказки: «Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Представьте себе, что я завтра встречусь с Рындиным и сообщу ему, что вы ищете неведомо какую лабораторию, неизвестно что производящую. Он на меня посмотрит как на дурачка.