— Виктор Семенович, я вам голову могу дать на отсечение, что и вы, и Рындин хорошо знаете, где эта лаборатория находится. Может, насчет того, что именно там делают, вы и не в курсе, но о самом факте наличия лаборатории осведомлены. Или по крайней мере можете узнать в кратчайшие сроки.

— На что мы сможем рассчитывать?

— Все зависит от объема информации, которую вы нам предоставите. За образец препарата — пятьдесят тысяч долларов, за полный цикл технологии миллион. С добавкой отчета об итогах клинических испытаний — полтора.

— Соблазнительно. Придется подумать и посоветоваться.

— Об итогах раздумий сообщите при нашей новой встрече.

— Естественно. Думаю, что можно перейти к третьему пункту, мистер Сноукрофт?

— Йес, ю мей.

— Это самый деликатный вопрос, Виктор Семенович. Он касается уже не только технологических, но и политических проблем. Вообще, мы с мистером Сноукрофтом в политику не лезем, это не наш профиль, но в данном случае с нами связался один заказчик, которого интересуют вопросы прямых (Лева очень сильно нажал на слово «прямых») инвестиций в экономику области. У него есть свои источники информации, небольшой аналитический центр, но нет прямого контакта с ключевыми фигурами — такими, как вы, например. Поэтому он попросил нас кое-что уточнить из первых уст.

— Если смогу, то уточню. В рамках возможного, конечно.

— Ну, невозможного мы требовать не собираемся. Так вот, нашего заказчика интересует перспектива отношений вашей области с федеральными властями в условиях приближающихся выборов и возможных вариантов их исхода.

— А почему вы этот вопрос мне задаете? Я ведь не Глава администрации, не председатель областной Думы. Мое дело — блюсти законность. Будут нарушения закона о выборах — возбудим уголовные дела. Начнутся беспорядки — привлечем организаторов к ответственности. А если все пройдет нормально и тихо — моя роль минимальная.

— Виктор Семенович, — вмешался Соловьев, — не надо овечку изображать. Глава в этой области фигура скорее номинальная. Это ежу ясно. Может, он сам о себе и более высокого мнения, но это только по недостатку ума и избытку номенклатурной спеси.

— Это ваша личная оценка. А у меня нет оснований считать, что я пользуюсь большим влиянием на областные дела, чем Глава. У меня, согласен, участок работы просторный, ответственный, но имеет строго обозначенные границы. Каких-то «сверхполномочий» я не имею.

— Может, это и так, но все же знают, что не место красит человека, а человек место. По оценкам аналитиков нашего клиента, вы являетесь вторым-третьим человеком по степени влияния на общую обстановку в области, улыбнулся Резник. — После Рындина вы идете наравне с Тихоновым.

— Порадовал бы Эдуарда Сергеевича, — хмыкнул Иванцов, — но боюсь, что он подумает, будто я издеваюсь.

— Ладно, — сказал Резник, — оставим все аналитические разработки в стороне. Предположим, что у нашего клиента просто сложилось мнение, будто в вашей области идет подготовка общественного мнения к возможному изменению статуса области и даже — я могу это допустить? — к решительному изменению отношений с Федерацией.

— Говоря по-русски, — нахмурился Соловьев, — к провозглашению независимости.

Иванцов закатился хохотом. Сыграть веселье ему было не так уж и просто, но получилось довольно натурально.

— Наверно, это они такой вывод из публикаций в прессе сделали, предположил Иванцов, отсмеявшись. — Ну, пишут разные народные витии с подачи профессора Бреславского, что, мол, в древности Москва Береговию завоевала, притесняла пятьсот лет и сейчас налогами задавила, предпринимательству палки в колеса ставит… Но писать ведь не запретишь, у нас свобода слова как-никак утвердилась на практике.