— Так чего ж ты, сукин сын, мне глаза колешь? Я по крайности в своих не стрелял.

— Ладно. Еще не вечер. Может, и тебе придется.

— Не каркай! И вообще, говори, зачем звал? Мне домой, к семье пора.

— Хорошо. Вопрос обычный: чем тебя Рындин озадачил?

— Велел встретиться с председательницей местного комитета солдатских матерей. И предложить ей провести работу с матерями призывников весеннего призыва. Пусть организуют кампанию за направление призывников служить в пределах области. То есть в основном в дивизии Прокудина. В ней сейчас, между прочим, немногим больше половины штата мирного времени укомплектовано.

— Интересно. Если их призовут в мае-июне, то до выборов большинство и месяца не прослужат. Не шибко мощная поддержка.

— Но Рындин не говорил, когда конкретно придется выступать. Ведь не сразу же после шестнадцатого… Тем более кандидатов много, может и второй тур быть. А потом, я думаю, кто бы ни победил, сразу на области не набросятся. К осени призывники оперятся…

— Все равно это ерунда, братишка. Ты не хуже меня знаешь, что более-менее приличный солдат получается только года через полтора, не меньше. А из этих недокормышей, которые к тому же успели прокуриться и пропиться, полноценного бойца можно сделать года за три. Год лечить, год откармливать и год обучать… Догадываюсь я, конечно, где тут собака зарыта, но тебе мозги забивать пока не буду.

— Что надо Рындину об этой встрече рассказывать?

— Сообщи ему, что я интересовался настроениями среди офицеров и призывного контингента, а ты мне говорил примерно то, что на самом деле. То есть что зарплатой недовольны, но верность хранят. Будет справляться насчет того, куда мы ушли с твоей дачи, — скажи, что прямой вопрос задать побоялся. Но при этом, однако, заметь, что видел в машине районную газету «Сидоровский вестник». Интересно, как он отреагирует на твое предположение, что моя новая база — в Сидоровском районе.

— А не слишком уж в лоб?

— Нет. Ты предположишь, а не станешь утверждать. Он сам захочет проверить.

— Если он тебя уже не вычислил.

— Нет, тогда бы я с тобой уже не разговаривал. Вообще-то, он эту игру затеял неспроста и не по своей инициативе. Сделал из тебя агента-двойника, хотя мог бы, наверно, попробовать меня сцапать. Прямо сейчас, допустим.

— Я догадываюсь, почему. Начнет брать, а я в машине. По ошибке могут подстрелить. Облвоенком — не пешка. Окружная прокуратура явится, а то и главная военная. Им сейчас подобный шухер никак не нужен. Опять же он еще не просчитал, кто ты и с кем ты. Так что они тебя долго водить будут.

— Резонно. Хотя кое-что в его поведении я все-таки не понимаю. А потому передай-ка ты ему, что следующую встречу мы проведем в другом месте. В каком сообщу позже.

— Ну, все. Мне пора. Счастливо тебе, братан!

Полковник вылез из машины и пошел в направлении дома № 23 по улице Катукова.

— Поехали! — велел своему водителю Сергей Сорокин. — Их машина ждет у выезда из подворотни на улицу Катукова. Надо им обязательно показаться. Чтоб не думали, будто мы ощущаем контроль.

— Понял, — отозвался шофер.

«Шестерка» объехала сквер, прокатила через проходной двор и вывернула в подворотню. Затем — на улицу Катукова. Сорокин обернулся.

— Пошла. «Волга», 27–09. Серая.

— Вижу.

— Прибавь немного. Посмотрим, как они двигаются. «Шестерка» пошла на обгон здоровенного трейлера, пролетела перекресток за секунду до желтого.