В другое время этот разговор произвел бы на Валерку с Ваней впечатление. Чего в этом впечатлении было бы больше — стыдобищи или тайной приятности, сказать трудно. Но поскольку они воспринимали весь мир очень равнодушно, то не больно запереживали. И тогда, когда за них ухватились ловкие пальчики, осторожные и вороватые, теплые даже через перчатки, им так и не удалось избавиться от общего оцепенения и расслабухи, от необъятного пофигизма и дофенизма, царившего в душе и теле.

Бойкие на язычок девахи, само собой, не могли обойтись без самых бесстыжих комментариев. Рафинированно-интеллигентная Клара Леопольдовна, к тому же принадлежавшая к иному поколению, в котором даже простой народ был постеснительней, покраснела до свекольных оттенков, и уши у нее, фигурально выражаясь, завернулись в трубочку. Зинаида старалась пропускать болтовню мимо ушей, но получалось плохо. Она к рафинированной интеллигенции не принадлежала, скорее к рабоче-крестьянской. Ее покойный отец, профессиональный шабашник Чебаков, матерок уважал и с похмелюги мог загнуть не только в три этажа с чердаком, но даже и выше. Когда-то дочери его грубости и некультурности стеснялись. Теперь научились в ней находить занятное и даже веселое. Положение начальницы требовало от Зинаиды хранить суровое молчание, но уж очень хотелось поржать…

— Да, — вздохнула с умело разыгранным сожалением Катя, — механизация в нашем сельском хозяйстве все еще на низком, понимаешь ли, уровне. Большевики ни хрена мышей не ловили, только для коров доильные аппараты выдумали. Нет бы для мужиков тоже. Сколько бы облегчения для женщин сделали! Это же ужас! Ведь все вручную, вручную, можно сказать, до пота, до кровавых мозолей. А потом удивляются, что у наших, блин, советских трудящихся женщин руки грубые и жесткие.

— Не говори, подруга! — поддакнула Настя. — Если бы наши героические женщины, проявляя трудовой энтузиазм, не вносили в это дело свою смекалку, не внедряли, можно сказать, рационализаторские решения, позволяющие без лишних затрат капиталовложений решать эти вопросы, то было бы еще фиговей, чем сейчас. Например, некоторые в нашем хозяйстве уже давно освоили предовой метод доения ногами…

Обе закатились смехом, Клара втянула голову в плечи и нервно повертела ею, словно бы пытаясь ввинтить поглубже. Зинаида строго кашлянула.

— Однако, — голосом парторга, делающего доклад на отчетно-перевыборном собрании, продолжила Настя, — еще не все наши женщины осознали прогрессивность этой передовой технологии. А некоторые даже уклоняются от ее освоения, — тут она бросила многозначительный взгляд на Клару Леопольдовну, — ссылаясь на преклонный возраст и отсутствие физического здоровья. По-моему, это злостный консерватизм, товарищи!

— Вредительство! — сурово подтвердила Катя. — Мы тут, понимаешь, из сил выбиваемся, жизни свои кладем, а они с понтом дела на клавиши нажимают, кнопочками щелкают. Нам молоко за вредность давать надо.

— Точно! А вот за надои с нас спрашивать будут… Нет, нельзя сказать, чтоб Валерка и Ваня ничего из этих слов не воспринимали. Кое-что до сознания доходило. Но из дремоты все же они не выбирались. Пребывали в отрешенности: ну, Дергают, ну, щекочут, ну и Бог с ними…

— Да-а… — демонстративно вытирая пот со лба рукавом халата, заметила Настя. — Досталась же нам работенка! Говорила ведь: идем на железную дорогу, монтерами пути работать! Классная работа для молодой женщины. Легкая, грязная, но не пыльная. Или наоборот — пыльная, но не грязная. Всего-то надо шпалы таскать да рельсы рихтовать.