— Есть, пожалуй, — придав голосу задумчивую окраску, медленно произнес Сорокин, — если вы все-таки просветите меня, медведя из берлоги, насчет того, какие завтра предстоят изменения…

Эта неприкрытая издевка насчет «медведя из берлоги» почти вызывающе намекала: «Ты думаешь, я ничего не знаю, сидя в лесу? Ошибаешься, дорогой…»

— Наверно, я бы мог кое-что сказать дополнительно к тому, что уже сообщил… — неуверенно произнес Рындин. — Но до окончательного определения наших взаимоотношений это было бы нежелательно. То есть если б я уже точно знал, что мы заключаем союз…

— Не мучайтесь, Андрей Ильич, — сжалился Сорокин, — я еще раз скажу за вас то, что вы должны были мне сами сказать, если уж надеетесь на сотрудничество или даже, как сейчас сказали, союз. Потому что я лично сотрудничаю и заключаю союзы только с теми людьми, которые со мной откровенны в достаточной степени. Вы, к сожалению, пока откровенности не проявили… Так вот, что же произойдет завтра? Точнее, уже сегодня, поскольку скоро четыре утра…

— Интересно, интересно… — пробормотал Рындин, ощущая, что пульс явно прибавил интенсивности.

— А произойдет вот что. Примерно в 14.30 господа Соловьев, Сноукрофт и Резник в сопровождении десяти человек охраны и господина Тихонова Эдуарда Сергеевича в качестве Ивана Сусанина отправятся на оптовую базу «Белой куропатки» с деловым визитом. Основной, хотя и не очень афишируемой целью данного визита предполагается принятие любимого сыночка господина Соловьева в заботливые отеческие руки. Другой целью, еще менее афишируемой, будет вывоз с территории базы нескольких очень интересных для представителей «Джемини-Брендан» людей. Я даже могу назвать их имена, если хотите. Кроме людей, мистера Сноукрофта и Резника может заинтересовать кое-какое научное оборудование, размещенное в лаборатории, в одном из складских помещений базы, а также материалы научных исследований этой лаборатории. Но больше всего господа Сноукрофт и Резник жаждут встретиться с гражданином малюсенькой островной республики Хайди, неким Сесаром Мендесом, которого в августе 1994 года привезли в Россию с колумбийским паспортом. Однако, к сожалению, данная встреча не состоится, ибо по пути к оптовой базе на лесной дороге некие злодеи в шапочках-масках — примерно таких, как у меня, — совершат на них вооруженное нападение. Само собой, что злодеями этими будут ультралевые коммунистические террористы из группы «Смерть буржуазии!». Конечно, спецподразделения областного ФСБ под вашим чутким руководством в течение суток обнаружат этих проклятых коммуняк и уничтожат с минимальными потерями. Вот такое у вас со мной планируется сотрудничество. Мне оно представляется очень скучным и неплодотворным.

Рындин порадовался, что Сорокин не может видеть его лица. Будь на площадке малость посветлее, не сумел бы Андрей Ильич как следует скрыть свое волнение и ошеломление. Вот это прокол! Перебрать в памяти тех, кто был посвящен в тайну готовящейся операции, было несложно. По пальцам перечесть — еще проще. Да и сам замысел родился всего лишь десять часов назад. А этот уже все знает. Пришел на встречу, полчаса ваньку валял, любовался тем, как Рындин выкручивается и темнит, припугнуть пытается. Провинциал ты, Андрюша, деревня неумытая!

С досады Рындин даже не стал говорить, что, мол, фантазия у вас, Сергей Николаевич, разыгралась, ничего такого мы не замышляли… Хотя что бы это дало? Ладно уж, откровенно, так откровенно.

— Поздравляю, — произнес Андрей Ильич, — классно сработано. Хотя и рискованно, я ведь теперь ваш источник наверняка вычислю.

— Вычисляйте, — благодушно согласился Сорокин, — только теперь вам это уже не поможет.