Во-вторых, ни Рындину, ни Иванцову не было известно в точности, какое впечатление произведут на Степу Сноукрофт и Резник. Даже если учесть активное посредничество Соловьева, которому Эдуард Сергеевич склонен доверять, шансов на то, что они ему понравятся, немного.

Все эти обстоятельства заставляли Виктора Семеновича весьма и весьма сомневаться, что рындинский оптимизм насчет «тихого решения» имеет под собой прочную основу. Лично он, Иванцов, иллюзий не питал и считал, что скорее всего Степу придется брать за грудки. И сильно сомневался насчет возможности провернуть это без стрельбы и кровопролития.

Конечно, раньше Эдуард Сергеевич появлялся в «Русском вепре» максимум с тремя-четырьмя сопровождающими. У Соловьева — десять. У Иванцова — шесть. Вроде бы должно хватить, но исходить из того, что Степа и завтра привезет с собой только четверых, было рискованно. Его «беспечность» при прошлых приездах могла основываться на хорошей работе разведки. Возможности у Степы были немалые, и в осторожности Бог ему не отказал. Кто его знает, может быть, в то время, когда Степа приезжал сюда, показывая Иванцову четырех телохранителей вокруг «Русского вепря» незаметно сжимали кольцо? А Рындин от себя обещал прислать с десяток сотрудников, только вот пришлет ли?

Да, Рындин и Соловьев со своим начальником охраны хорошо продумали, как именно провернуть «силовой» вариант. Подобрали подходящую гостиную с четырьмя дверьми, через которые в момент кульминации событий должны были ворваться люди с пистолетами и, пользуясь внезапностью, разоружить Степиных секьюрити. Продумали несколько схем действий при различном расположении охранников, прикинули, как действовать «своим» участникам переговоров, если начнется стрельба. Но Виктор Семенович был человек опытный, а потому знал, насколько трудно учесть все и вся…

В общем, он не выспался и, когда звонил заму на работу, объявляя о своем плохом самочувствии, не сильно кривил душой. После этого поехал в «Русский вепрь». Там уже находились Соловьев и американцы, а охранники непосредственно на месте грядущих событий усердно отрабатывали свои действия.

Поглядев на это со стороны, Иванцов еще больше утвердился в своих опасениях. Хоть он и был невелик спец в такого рода делах, но догадывался, что совершенством тут и не пахнет. Степиных бойцов Иванцов однажды видел на тренировке и мог уверенно сказать, что каждый из них в рукопашной схватке управится минимум с двумя соловьевцами или тремя «вепревцами». А рындинских мальчиков покамест не было. Звонить в УФСБ и интересоваться, отчего да почему, было рискованно. Время же неумолимо приближалось к часу дня.

Неожиданно Иванцов поймал себя на мысли, что сейчас ему больше всего хочется, чтоб Тихонов вовсе не приехал. Не потому, что догадался или заподозрил что-то, а в силу какой-нибудь посторонней уважительной причины. Это было как-то по-детски наивно, но успокаивало. Примерно так нерадивый школьник, отправляясь утром на занятия с несделанными уроками, мечтает о том, чтоб именно сегодня школа сгорела ясным пламенем или чтоб занудная математичка попала под трамвай.

Тем не менее ровно в 13.30 голубой «мицубиси-паджеро» появился на расчищенной от снега площадочке перед воротами «охотничьего домика». Прошлым летом на этой самой площадочке боевики Курбаши в упор расстреляли и сожгли целую автоколонну, которую сюда пригнал уверенный в своей мощи и неуязвимости Вова Черный. Сейчас большинство исполнителей того расстрела гнездились под крылом Фрола и «Белой куропатки». Вот кого хотелось бы видеть здесь Иванцову, а не этих толстомордых и зажравшихся увальней, которых содержала при «Вепре» его супруга. В прошлом году такие же разгильдяи упустили Клыка. Конечно, выглядят они внушительно, но слишком уж ожирели и поворотливость потеряли. Соловьевские получше, чувствуется, что в стольном граде воспитывались.