Тот самый короткий путь по просекам, который предложил Степа, с точки зрения засад был намного перспективнее. Там их можно было устраивать хоть на каждом километре. Может, постесняться стоило только поблизости от законсервированного, но все еще охраняемого военного аэродрома. Но и эта дорожка рано или поздно выводила туда, к единственному и неповторимому лесному километру.

Да, если б Иванцов был на месте Рындина, то именно там пристроил бы засаду. Какой бы маршрут ни созрел в голове Степы или иных пассажиров иномарок, сюда-то они прикатят обязательно. Но Рындин на своем месте, а Иванцов — на своем, то есть в кабине обреченного на расстрел автомобиля. Наверно, если б был у Иванцова триллион долларов, он бы его сейчас быстренько выложил за то, чтоб поменяться с Рындиным. Впрочем, Рындин, как ему представлялось, от этого триллиона наверняка отказался бы. Жизнь все-таки подороже.

«Мицубиси» притормозил у выезда на Московское шоссе. К нему подтянулись остальные. Пропустив тарахтяще-сопящий «КамАЗ», колонна поперек проезжей части свернула налево, в направлении облцентра.

— В город? — спросил водитель. Он заметил, что его постоянный командир вопросительно смотрит на прокурора, и пытался сообразить, кто тут теперь командует. Иванцов промолчал.

— Ладно, — объявил Степа, — пользуясь правами «всадника, скачущего впереди», принимаю обязанности флагмана-командора. Пойдем коротким маршрутом… По просекам!

Иванцову это было уже не столь интересно. Ему неожиданно пришло в голову, что он зря волнуется.

Рындин ведь собирался позвонить в «Русский вепрь» примерно в 14.40. Чтобы проконтролировать выезд, если его наблюдатели доложат, что в контрольный срок 14.30 машины не вышли. Где его наружники сидели — хрен знает. Иванцову, естественно, не представлялись. Может, где-нибудь в снег зарылись, как тетерева. Но навряд ли они перемещение колонны не контролируют. Ведут наверняка. Сейчас на электронных часах в салоне «мицубиси» 14.47 светится. Весь участок от «Вепря» до шоссе они проехали максимум за пять минут. Значит, выезжали уже после истечения контрольного срока. Где-то в 14.42. Рындин должен был звонить в кабинет Ольги. Она во все тонкости не посвящалась, поэтому вполне спокойно сообщит Рындину, что Витя уехал с Антоном и Эдиком. Соответственно он будет знать о наличии Иванцова на борту «мицубиси».

На пару минут в душе потеплело, потом опять сквозняк задул.

Ну, будет знать Рындин, что прокурор уселся в автомобиль к Тихонову. А дальше что? Операцию отменит? Да ни в жисть!

Потому что раз уж эта колонна вышла, то дойти до места ни при каких условиях не должна. Это при всем неудобстве своего положения Иванцов четко понимал. Потому что если Тихонов действительно поверил в то, что Иванцов выполняет распоряжения Чудо-юда, он все исполнит как положено. То есть привезет гостей и будет показывать им лабораторию. Может быть, представит им ученых и позволит дружески побеседовать. Но у гостей планы покруче. Им-то захочется кое-что прихватить с собой. А об этом речи вовсе не шло. Ясно, что любимого сыночка, соловьевского наследника, Степа не отдаст без предварительного прямого разговора с Бариновым. А в «Куропатке» спутниковые телефоны имеются. Ну а о том, чтобы какой-либо образец препарата добровольно отдать или разрешить ученых за ворота вывезти, само собой и речи быть не может. Если б об этом открыто речь завели, то Степа и без консультаций с Бариновым понял бы, что его кидают.