Впрочем, гости на это не больно и настраивались. Они собирались нахрапом действовать, силой. Ведь Рындин наврал им, что большая часть бойцов Фролова после обеда уезжает в дивизию Прокудина, на стрельбище, а сторожить базу останется всего-навсего пять человек. На самом деле вся команда была на месте, причем не меньше десятка из них были вооружены и готовы к бою. При необходимости меньше чем за пять минут и остальных можно привести в боевую готовность. Так что вся эта «силовая попытка», учитывая, что фроловские боевики превосходят соловьевских, должна была закончиться крахом. А поскольку Фрол мужик толковый, то, постреляв наиболее сердитых и глупых, он похватает кое-кого живьем и быстро разберется, «кто есть ху», то есть роль Иванцова и Рындина в организации этой «экскурсии» станет отчетливо ясной господину Баринову. О дальнейших событиях даже думать не хотелось.

Так что надеяться, будто Рындин, узнав, что его друг и соратник Иванцов по собственной дури сунул голову в петлю, скажет своим исполнителям «стоп», не приходилось.

Больше того, чем глубже вгрызался мозг Иванцова в анализ ситуации, тем больше убеждался в том, что своей дурацкой посадкой в джип он преподнес Рындину такой подарок, о котором тот и мечтать не мог. Сразу все «горы» с плеч свалятся. И конкурентов в борьбе за власть, и влияние в области разом поубавится, если и Тихонов, и Иванцов выйдут в тираж. Черта с два он станет предупреждать тех, кому поручено уничтожить колонну, о том, что в «мицубиси» облпрокурор едет.

Так что ж делать-то? Ехать на убой и Богу молиться, если таковой имеется?

Очень и очень жить захотелось. Какую ж соломинку найти, чтоб уцепиться?

Можно, конечно, взять да и покаяться во всем Степе. Как тогда пойдут дела? Только догадываться можно. Степа мужик крутой, а его прочные ребятки, которые рядышком сидят, могут Иванцова тихо и без пролития крови придушить тем же самым кашне, которым прокурор свое горлышко от простуды бережет. Стекла в джипе тонированные, даже из той машины, что следом идет, этого события не увидят. Дорогу до «Куропатки» по просекам Соловьев и его американские приятели не знают, пойдут следом за Степой, куда поведет. Стало быть, он их может завести в какое-нибудь приличное место, куда по его сигналу для организации теплой встречи прибудет команда Фрола. Они, наверно, сделают дело не хуже, чем рындинские. Связь у Степы с Фролом прочная, они вроде бы нашли вкус в дружбе, забыли прошлые раздоры и конфликты. Даже недавнюю историю с Чижом и Тятей, похоже, похерили. И уж наверняка связь по радиотелефонам у них налажена.

В общем, покаяние ничего хорошего не принесет. Только ускорит переход в покойники. Даже если попробовать представить себя зашантажированным и запуганным, несчастным отцом, которому пообещали неприятности с дочерью, раскрутку истории с иконой и прочие неприятности, пробить на слезу Эдуарда Сергеевича не удастся. Может, конечно, он и не придушит тут же, но от этого счастья не прибавится. Разве только утешиться тем, что и Рындину при таком исходе наступит конец. Не простит Чудо-юдо двойной игры бывшему коллеге.

Нет, козел он, Иванцов, все-таки. Сам себе удар под дых шибанул! Зла не хватает…

— Сворачивай, — нарушил тишину голос Тихонова. — Ну, дрожите, самураи!

Просека, в которую повернул с шоссе «мицубиси», а за ним и остальные три джипа, оказалась езжей. Тут, должно быть, довольно часто ездили на грузовиках и тракторах, накатали прочную, чуть подледеневшую колею, не больно ровную, но зато не вязкую.

— Что задумался, гражданин прокурор? — спросил Степа, закуривая. — Вид у тебя какой-то скучный. Ты не язвенник, случаем?

— Пока не нажил вроде… — отозвался Иванцов, попытавшись, чтоб его голос звучал пободрее.