— Как всю жизнь копают я знаю, а вот как сейчас, в конкретное время, с удовольствием узнал бы.

— Могу сказать только одно — на сей раз ветер с Запада довлеет над ветром с Востока…

— Серьезно?

— Крайне серьезно. Как я понял, разговор об очень больших деньгах пошел. А ты, как в народе говорят, совсем близко к этим деньгам подошел. Еще в прошлом году, кажется?

— Нет. В позапрошлом. Спасибо, что подсказал, Михалыч. Теперь мне почти все ясно. Если б ты еще сказал, кто их здесь проталкивает, я бы тебе, пожалуй, серьезно помог в твоем финансовом положении…

— Зачем, Сережа? Все, что надо, у меня есть: кефир, клистир, теплый сортир… А вот кто проталкивал, подсказать могу: господин Соловьев. Только он в настоящее время из игры выбыл. Временно.

— По моим данным, его в джипе сожгли, — нахмурился Баринов.

— Его твой тезка и ученик увел, — нехотя произнес Михалыч. — Сергей Сорокин. И собирается с Иванцовым и Рындиным по поводу Соловьева крепко торговаться в самое ближайшее время. Тебе, я думаю, это будет очень интересно узнать. Потому что Соловьев, как я думаю, крепко завязан с «Джемини-Брендан», а та — с «G & К». Все твои старые друзья-соперники.

— И что поставит в ценник?

— Этого я не знаю. Не докладывал. Но торговля будет, это точно. Потому что Соловьев много знает и в том числе то, как Рындин с Иванцовым, заполучив денежки от «Джемини-Брендан», готовы были продать им твой объект в «Белой куропатке».

— Ну и почему же не продали?

— Потому что испугались. Решили подставить Сорокина, а заодно ликвидировать своих, так сказать, партнеров. Соловьев шантажировал Иванцова этой прошлогодней историей с иконой и отпущенным смертником. Кроме того, пообещал, что дочка Иванцова, которая в Москве учится, может стать жертвой маньяка. Ну а те хотели свалить всю историю на Степу и Сорокина, Рындин надеялся обезопаситься и от тебя, и от друзей Соловьева.

— Похоже на мои данные, — заметил Чудо-юдо. — Значит, Сорокин ушел просто так, без помощи Рындина?

— Да, Сережа, именно так. Но вот как он сумел испариться с места засады, хотя Рындин точно знал, как они отходить будут? Он случайно не человек-невидимка, этот твой ученичок?

— Ну, это слишком сложно, чтоб я тебе объяснил. Но для меня лично такой фокус секрета не составляет. Не Рындину, конечно, с Сережей тягаться. У Сорокина материально-техническое оснащение на уровне XXI века, причем, возможно, второй половины.

— И у тебя, стало быть, тоже?

— У меня? Кое-что имеется. Но объяснять не буду. А то у тебя, Михалыч, раньше времени может инсульт приключиться… Давай-ка вернемся к нашим баранам. Допустим, что друзья Соловьева каким-то образом узнают о том, что он жив и находится у Сорокина. Будут торговаться?

— Думаю, будут. Только не уверен, что Серега им так просто Соловьева отдаст. Впрочем, им ведь главное — узнать, что Иванцов их за нос водил. Они сразу же запустят ту машинку, которая за бугром лежит.

— А они знают, где?

— Теперь знают. Поскольку Цезарь тебя боялся, подстраховался он немного.

— Негодяй он последний… — проворчал Чудо-юдо. — Жалко, что уже взорвался, а то б еще раз убил…

— Так или иначе, но в истории с отпущенным бандитом ты тоже запачкался. Есть сведения о том, что иконой ты очень интересовался. И что какой-то ключ из нее уже прикарманил…

— Ну и что?

— Два месяца назад в Гамбурге какой-то курд покушался на некоего Рудольфа фон Воронцоффа.