— Ты что? — вскинулся Ваня. — Это ж банда! Они нас пристукнут, это как пить дать! Мы и так до фига узнали того, чего не надо.

— Как хочешь. Я тебя с собой не зову. Иди в город, сдавайся комендатуре, зарабатывай себе Чечню. А мне туда не надо, я в тюрьму всегда сесть успею.

Ваня припомнил, как стрелял, и ему сразу стало не по себе. В тюрьму он тоже не хотел.

Валерка взял со стола складной нож, разрезал веревку на ногах Тяти.

— Ключ от наручников где?

— Чиж унес… — с досадой припомнил Тятя.

— Какой он из себя?

— Да такой, главный у них… В норковой шапке.

В норковой шапке, как помнилось Валерке, был только один — тот, что стрелял и свалился последним.

— Покарауль, — коротко бросил Русаков и выскочил на свежий воздух.

Тот, кто еще несколько минут назад стонал у балка, похоже, успокоился. Возможно, что и насовсем. А вот обладатель норковой шапки, который вроде бы не шевелился, оказывается, ожил. Он сумел проползти метра три, пропахав в снегу широкую борозду, испятнанную кровью. В руках у него был «стечкин», и Чиж, похоже, собирался из него пальнуть, только руки не слушались. Валерка не стал ждать, пока послушаются, — приложился в голову метров с десяти. Одиночным. Чиж дернулся и тут же ткнулся носом. Русаков подошел к нему неторопливо, все время в готовности еще добавить, но этого уже не требовалось. «Стечкина» Валерка сразу прибрал, поставив на предохранитель, а затем взялся искать ключи. Нашел целую связку в кармане куртки, рядом с запасной обоймой для «АПС». Пока ворочал, вывалился бумажник. Противно было брать, но взял, сунул во внутренний карман бушлата. Когда вернулся, Тятя сразу указал на маленький ключик. Валерка провернул его — чик! — и наручники открылись.

— Спасибо, мальцы! — разминая запястья, произнес Тятя. — Век не забуду. Пошли, теперь торопиться надо… Надо до темна успеть на трассу: ночью постов до фига, всех шмонают подряд.

Он решительно полез в вагон, сгреб сразу две коробки и перенес в грузовик.

— В цепочку бы лучше… — сказал он, и Валерка с Ваней как-то неожиданно подчинились.

Перекидали коробки быстро. Пробитую залепили скотчем в двух местах, закрыли задний борт.

— Лезь в кузов! — велел Валерка Тяте. — Когда потребуется — спросим дорогу. А то с такими фингалами тебя любой мент остановит.

— Согласен, — кивнул Тятя, — хотя нам ехать всего ничего. Стекло бы протерли, между прочим, а то в кровянке все…

Протерли. По Ваниным наручным был уже четвертый час, начинало заметно темнеть. Тятя проинструктировал:

— Значит, так: по этой дорожке доезжаешь до развилки и сворачиваешь вправо. Там проселок идет, накатанный. А налево не надо — пост ГАИ, могут прицепиться. По проселку едешь до трассы, там поворот без гаишников. На повороте объясню, как дальше ехать…

Ваня вел «ГАЗ-66» довольно уверенно, машина была хоть и не новая, но со свежей резиной, а дорога — действительно вполне накатанная.

Тем не менее, пока ехали, он порядочно волновался:

— Надо было этого Тятю в кабину посадить, а ты б его из кузова на прицеле держал. Я так и чую, как он в затылок дышит. У него там ствола нет, между делом?

— Не думаю. Был бы ствол, так он бы связанным не лежал.

— А все-таки зря мы во все это вляпались…

— Не нуди, а? Конечно, могут кинуть. И пришить, наверно, смогут, если захотят. Но так-то, куда нам деваться, подумал? В конце концов оружие пока при нас, надо еще постараться, чтоб нас уделать… Я лично так просто не сдамся.