— Дела о преступлениях, совершенных военнослужащими, это, строго говоря, не моя епархия, — заметил Иванцов.

— Это я понимаю, — кивнул Антон Борисович, — но все-таки Эдуард Сергеевич почему-то адресовал меня к вам. Наверно, ему, как человеку местному, виднее…

— Допустим, — усмехнулся Иванцов, — что это так. Но хотелось бы знать, насколько вы, господин Соловьев, готовы пойти навстречу, условно говоря, «похитителям» вашего сына? Ну, допустим, запросят они миллион долларов. Вы сможете заплатить? А если два или три?

— Вы так говорите, Виктор Семенович, — нахмурился Соловьев, — будто эти самые похитители уполномочили вас проверить мою платежеспособность. Как ни странно, они пока цены не назначали.

— И не назначат, — улыбнулся Иванцов. — Зачем им это делать? Они ведь вашего парня вовсе не насильно удерживают. Ваш Иван сам к ним напросился, если уж совсем откровенно. А потому инициатива, если на то пошло, должна быть ваша.

— То есть я сперва цену предложу, а они посмотрят, согласиться или нет?

— Ну, не совсем так. Во-первых, вы еще не знаете, кому предлагать. Контакта с бандитами у вас нет. А во-вторых, если вы начнете их как-то искать самостоятельно — неважно с какими целями, — то можете нажить крупные неприятности и от них непосредственно, и от наших правоохранителей. Во всяком случае, сыну можете повредить.

— Понятно. Значит, я прав, вы навязываете мне свое посредничество? С комиссионными, естественно?

— Ну, знаете, — возмутился Иванцов, — в таком тоне у нас разговора не получится. Не знаю, может, вы у себя в Москве привыкли подобным образом беседовать с руководящими работниками, но здесь, извините, я этого допускать не намерен. Конечно, гостей гнать не принято; но и задерживаться я вас не попрошу…

Соловьев резко сдал назад. Соображалка у него работала.

— Извините, Виктор Семенович, это я сгоряча сказал. Я сейчас, видите, в очень нервном состоянии…

— Это я могу понять. Но вы уясните себе четко: ваш сын, мягко говоря, подозревается в совершении преступлений. Минимум два убийства. На него, это я вам в частном порядке говорю, материала предостаточно. Вполне можно выписывать постановление об аресте. И если вы сунетесь в обход меня, то при самом благоприятном исходе дела ваш Ваня попадет в тюрьму. А там ему, если вы чем-то бандитов рассердите, придется плохо. Поэтому первое и главное условие моего участия и помощи — все через меня. Предупреждение единственное, первое и последнее. Если обнаружу, что играете по своим правилам, все контакты с вами прекращу. А дальше все пойдет законным порядком. Принимаете такой порядок работы?

— Приходится принимать… — вздохнул Соловьев-старший. — Мне сын нужен живой. И свободный, как ни странно.

— Если будете свои эмоции с разумом согласовывать, не торопиться, не пытаться перехитрить, ручаюсь, что все будет нормально. Но придется проявить терпение и выдержку. Наверно, и кое-какие материальные издержки понадобятся.

— Вам лично сейчас ничего не нужно? — спросил Соловьев без особых церемоний.

— Мне лично — ничего. А вот области нашей спонсорская поддержка пригодилась бы. И вложения бизнесменов, даже отечественных, у нас приветствуются. Кстати сказать, могу бесплатно проконсультировать. И организовать небольшую встречу с нашим Главой. Очень полезную и взаимовыгодную.

— Но все-таки издержки будут?

— Вы, когда приобретаете товар, деньги платите? Платите. Это издержки или нет?

— Смотря как удастся реализовать…

— Правильно.